Флеш Рояль

А затем продолжила, зачем-то понизив голос. – Макс тогда чуть с ума не сошел, бедный мальчик, он же с ними должен был на отдых ехать. Институт бросил, в армию ушел, а потом на войну попал. Я так и не знаю, где он был, только Алану как-то проговорился, что в спецназе служил. Вернулся оттуда совсем другим человеком.

Она горестно умолкла, отпивая чай, а Динка сидела, как оглушенная."

"– Георгий серьезный был, обеспеченный, бизнесом занялся. Квартира в центре, машина, и нам все время помогал. А его брат у него в совладельцах ходил, вот он эту аварию и подстроил, себе все решил присвоить. Вроде бы следствие все установило. Но он откупился, а его потом столичные бандюки застрелили вместе с женой. Она беременная была. Не пошел ему впрок бизнес брата. Максим, когда вернулся, в квартиру даже зайти не смог. Мы с Джамилем ездили, фотографии забрали, документы. Он нас заставил все вывезти и людям раздать. Он оттого и подался к браткам. Думает, мы ничего не знаем, – она устало махнула рукой, – а как тут не знать, когда уже полпобережья под Горцем? Мы с мужем молчим, конечно, делаем вид, что не знаем, я вижу, ему так спокойнее. Ты уж, деточка, не суди его строго, – она посмотрела на Динку почти умоляюще, – он хороший мальчик, просто досталось ему очень. Он может и жесткий иногда, и упрямый, так, а как по-другому? С волками жить, по-волчьи выть. Ты не представляешь, как я рада, что ты у него появилась. И он теперь тебя сам не отпустит.

Динка смутилась и почувствовала, как запылали уши.

– С чего вы решили…

– Так я его знаю двадцать восемь лет, солнышко! – улыбнулась женщина. – Ты первая, кого он сюда привез, если не считать той стервы. А ее-то он сразу в гостиницу отправил, лишь только она тут свои перья распустила.

– Лана? – чужим голосом спросила Динка.

– Лана, – презрительно хмыкнула Елизавета, – какая она Лана? Светлана она, Светка и есть. Я ей говорю, Светочка, пойдем на стол накроем, мужиков наших кормить, а она морду скривила, маникюр, видите ли, у нее. И говорит, я вам не Светочка, а Лана, будьте любезны меня так называть. Максим за дверью стоял, услышал. За шкирку взял, в машину вкинул и в гостиницу отвез, а сам к нам вернулся. На следующий день Алана попросил, тот ей на поезд билеты купил и деньги передал. Я сначала распереживалась, что они из-за меня поссорились, а Максим меня давай утешать. Не переживайте, говорит, тетечка Лизочка, вы моя родня, а она мне чужая. Простите, говорит, что я сюда ее привез. И с тех пор один приезжал, я тебя сегодня как увидела, чуть не расплакалась. Такая девочка золотая! Ты только не говори, что я тебе про эту стерву Лану рассказала, а то он сердиться будет.

У Динки и уши, и щеки горели огнем.

– Мы недолго встречаемся, – пробормотала она, – еще никто не знает, как там будет дальше.