Флеш Рояль

Еще одна семерка. Мужчина вскинул светло-карие, цвета молочного шоколада глаза и спросил:

– Порадуешь меня, дорогая? Ещё.

И снова легла семерка.

– Двадцать один, – объявила Дина, набрала себе перебор и выплатила выигрыш.

Хорошая игра блэкджек, не идет ни в какое сравнение с покером. Никаких тебе сумасшедших качелей и раздач, игра течет плавно и легко, а главное, по итогу все в Динкины ворота.

– Вот как ты это делаешь, свет мой, Диана, поделись секретом? – пригнулся к ней Александр спустя некоторое время. – Ты видел, Вадим? Потрясающая женщина! Меньше чем за час умудрилась доставить неземное удовольствие и при этом вытянуть больше тысячи долларов.

Внезапно Динку словно в жар бросило. Она не ошиблась, прямо напротив нее стоял и смотрел поверх голов играющих Домин. Вернулся? Как долго он здесь стоит?

– Ты же сам вызвался с ней играть, – Вадим едва сдержал зевок. – Попроси сменить крупье.

– И изменить своей Диане? Что ты друг мой, с такими девочками не надо играть. Их надо любить и читать им стихи.

Динка явно услышала зубовный скрежет, раздавшийся – не может быть! – сразу с двух сторон. Справа подошел Тимур и внаглую уселся за покерный стол, развернувшись к ним. Максим продолжал возвышаться за спинами игроков. Динке стало смешно.

– Выткался на озере алый свет зари. На бору со звонами плачут глухари. Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло, – Александр сделал паузу и посмотрел на нее, выжидая.

– Только мне не плачется, на душе светло, – закончила за него Динка, раскладывая карты.

– А ты помнишь, что там дальше? – он вдруг хитро взглянул на нее. – Зацелую допьяна, изомну, как цвет…

– Ну, это же Есенин, у него все так, – Динка снова сгребла выигрыш. Вот и славненько, а то только что три раздачи подряд выплачивала. Долго они мурыжат вторую тысячу. – Мне его «Скандалист» больше нравится.

– Вадим, а я не верил, что где-то остались девушки, которые любят поэзию, – в глазах Александра прыгали смешинки, но было еще что-то, что совершенно завораживало Динку."

"– Я и не люблю, – призналась она. – Это мама любит, я подсмотрела у нее в сборнике.

– А что ты там ещё подсмотрела, душа моя?

Динка задумалась. Пожалуй, этот стих нравился ей больше всего.

– Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

– Все, – Александр хлопнул себя по колену и достал следующую тысячу. Ну наконец-то. – Я влюбился в нее, Вадим. Хорошо, не поэзия. Живопись?

– Дали, – не задумываясь, ответила Динка.

– «Сон, навеянный полетом пчелы»? – саркастически взглянул на нее Вадим.

Александр разочарованно хмыкнул. Ну да, репродукцию этой картины печатали разве что не на туалетной бумаге.

– «Рынок рабов и невидимый бюст Вольтера», – покачала головой Динка.