Фэнтези 2004

"

"Еще чуток — и хутту в морской стихии, среди холода и соли, на пороге бесконечной синевы.

В общем, самое время нам с Ливой прощаться…

Точнее, не «нам». Мне.

Едва ли Лива, спящая душа которой, конечно, сохранила невозбранными и все свои кипучие, и все свои кристальные качества, осознает сейчас сколько-нибудь внятно, что значит «прощание», кто такой Оноэ…

Неравнодушными глазами я следил за тем, как сеть медленно снижается… когда в лучах показавшегося из-за клочковатых штормовых туч солнца блеснуло… блеснул… пояс Сьёра.

Влекомая невесть каким уже — но не человечьим, нет — порывом тварь стиснула его хилыми своими челюстями и повлекла за собой, в последнее странствие.

— Господин Оноэ, посмотрите, что это там? — спросила Тея. Сначала мне показалось, она тоже заметила пояс. Но она указала пальцем в другую сторону — в сторону кое-как зашторенного туманом горизонта. Тея стояла рядом со мной, укутавшись, по случаю невероятной холодины, в Ливино одеяло из шкурок бельков. — Это ведь корабли там, да?

— По-моему, так.

— Это Лорчи?

— Вероятно. Кому здесь еще быть?

Однако я ошибся. Это были не Лорчи.

Это были Гамелины со своими длинношеими черными лебедицами на серых парусах.

А рядом с ними — Орнумхониоры, до того обнищавшие, что даже вышить на новых полотнищах свои гербовые фигуры им не хватило средств.

Они шли к Сиагри-Нир-Феар, чтобы набрать пресной воды.

Корабли, на всех парусах приближающиеся к пристани, меня встревожили. Ведь их команды быстро обнаружат и скорее всего изничтожат барахтающегося у берега богомерзкого хутту.

Ибо убить проклятую тварь искони считается среди Благородных Домов Синего Алустрала хорошим предзнаменованием. А все, кто приложил руку к этой охоте, долгое время после почитаются счастливчиками…

А ведь я так надеялся, что увидеть смерть хутту своими глазами мне не случится!

Не знаю уж, была ли это шутка мстительного Духа Моря. Или же над Ливой в очередной раз пошутила сама судьба, но… но в тот миг я едва не завопил.

В тот миг я едва не стал человеком. Ведь именно людям, а не нам, ариварэ, на роду начертано присмаковываться день за днем к ужасному вкусу земного воздуха — ко вкусу безысходности. И испытывать при этом боль.

Мысль о том, что вот сейчас две дюжины головорезов с улюлюканьем и матерком метнут в мою радость, в мою обезображенную, но по-прежнему непереносимо любимую Ливу, гарпуны из промыслового стреломета, больно уколола меня в самое «потаенное я» (которое нам, ариварэ, заменяет сердце).

Тея трагически всхлипнула. Вероятно, она тоже представила себе, как из-под пупырчатого бурого доспеха уродца брызнет розовое, с оранжевой жилкой, мясо.

— Я уже один раз видела такое… В детстве. Помню еще, кричала одна старуха, жена рыбака.