Физрук

И пока тот барахтался среди битых стекол и обломков оконных реек, на шум выскочили младший сержант и Угрюмый.

— Мать вашу, что… — начал было Мишаня, но договорить не успел.

Захватив в прыжке его шею обеими ногами, я повалил Гришина на пол, ну и сам вместе с ним, конечно. С перепугу Угрюмый вытащил из-за пазухи ствол, и я увидел, что это спортивный стартовый пистолет. Стискивая изо всех сил шею здоровяка сержанта, я крикнул:

— Брось пукалку, дурак! — и добавил. — Хочешь уйти отсюда, обыщи ментяру, найди ключ от наручников, живо!

— Они в кармане у него, — пробурчал Угрюмый, пряча стартовый пистолет обратно за пазуху.

— Достань и открой браслеты, пока капитан не вышел!

Парень подчинился. И вскоре руки мои были свободны. Они у меня, конечно, затекли, но растирать было некогда. Я разжал ноги, отпуская шею уже хрипевшего Мишани и выдернул у него из кобуры скрытого ношения ПМ. А потом собрал руки оборотня в погонах за спиной, и надел наручники уже на него.

— Тебя как зовут? — спросил я Угрюмого.

— Рустам."

"— Вот что, Рустик, — сказал я ему, — твоего дружка, скорее всего посадят за соучастие, а за тебя я похлопочу… Скажу, что ты помог задержать опасных преступников… Особенно, если сбегаешь к телефону автомату и вызовешь милицию…

— А ты… Вы научите меня так драться? — спросил он, шмыгнув носом.

— Ты знаешь, кто я?

— Вы учитель… Каратист, вас все пацаны знают…

— Что ж ты тогда в меня стартером тыкал?

— Этот заставил, мусор поганый, — пробурчал Рустик и пнул поверженного здоровяка-сержанта.

Тот с хрипом выдавил из помятого горла невнятную угрозу, но не шелохнулся.

— Беги! — сказал я Рустаму. — Автомат на углу.

Угрюмый выскочил за дверь. Его друган с изрезанной осколками стекла головой, сидел и хлюпал носом, из которого, как и из порезов, тоже сочилась кровь.

— Ну что сопляк, срок за соучастие ты уже схлопотал, — сказал я ему. — Как ты думаешь, зэкам понравится расклад по тебе, когда они узнают, что ты мусорам подмахивал?

Слюнявый зарыдал. А я открыл дверь в теплый уютный дом, невесть куда запропавшего Дмитрия Дмитриевича, и шагнул внутрь. И в уши мне ударил истошный женский визг и мужицкий мат-перемат, доносившиеся, надо полагать, из «спаленки». Ага, похоже, Сильвестр Индустриевич все-таки пытается получить с Серафимы Терентьевны оплату за свое гостеприимство. Вот почему он не прибежал выручать подельника! Просто не слышал, что на веранде творится.

Как благородный магистр рыцарского ордена, я кинулся на зов прекрасной дамы. Дом, где когда-то проживала воровка и шпионка Кривошеина, оказался на удивление небольшим, хотя и роскошно обставленным и оборудованным. И по пути к месту насилия я захватил японский фотоаппарат «Canon».