Физрук

Как это он его выронить умудрился? Или специально подкинул? Проверяет на вшивость? Я вздохнул, заглушил двигатель, сунул лопатник в карман и вылез из машины. В вестибюле гостиницы меня тоже встретил швейцар, старше, но не умнее ресторанного. Видя мою решимость, он распахнул руки, словно собирался меня обнять.

— Пропуск!

— Мне нужен администратор, — сказал я.

— Администратор уже дома, чаи гоняет, — проворчал страж.

— Тогда — дежурный. Я довозил одно из ваших постояльцев. Он только что вошел…

— Вон, к стойке пройди, — пробубнил швейцар, — но смотри, вздумаешь прошмыгнуть, за шкирку вытащу, как паршивого щенка…

— Полегче на поворотах, дедуля! — усмехнулся я. — До шкирки-то дотянешься?

Я шагнул к стойке ночного дежурного. Дедуля опешил от моей наглости, а я обратился к женщине, которая сидела за стойкой.

— Мне нужно повидать Илью Ильича Сумарокова. Я его подвозил только что. Он забыл в машине бумажник.

Дежурная уставилась на меня с кисой миной.

— Молодой человек, вы думаете, я всех проживающих по фамилиям помню? В каком номере живет ваш Илья Ильич?

— Номера я не знаю. Посмотрите по своему журналу. Это ваша работа.

— Вы мне тут не хамите и не указывайте, — пробурчала она.

Я вынул из своего бумажника червонец и положил его на стойку.

— Номер мне Сумарокова скажите, да побыстрей, пожалуйста.

— Дежурная воровато оглянулась, слямзила десятку и открыла журнал. Полистала страницы, ведя пальцем по строчкам записей. Изменилась в лице, вытаращилась на меня и пролепетала:

— Второй этаж, двадцать третий номер.

— Спасибо, товарищ дежурная! — громко произнес я и добавил: — Думаю, постоялец в долгу не останется.

Я устремился к лестнице. Гостиница «Металлург» была еще сталинских времен постройки. Здесь имелись лепные карнизы и зеркала в некогда позолоченных, а теперь крашенных бронзовой краской металлических рамах. На ступенях широкой лестницы красовалась вытертая ковровая дорожка, прижатая медными прутьями. По ней я и взбежал на второй этаж. Отыскал двадцать третий номер, постучал. Прислушался. Тишина. Постучал снова и дверь вдруг открылась. Сама. Я заглянул и спросил:

— Илья Ильич! Это я, Данилов!

Ни гугу! Тем не менее, из комнаты доносились звуки. Шаги. Скрип кровати. И даже — шум льющейся воды. Он что, душ в постели принимает? Уже не стесняясь, я вошел в номер и заглянул в комнату. Номер оказался скромный, по крайней мере для столь зажиточного человека, каким является Сумароков. На единственной кровати никого не было. Более того, она была аккуратно застелена. На покрывале — ни морщинки. А вот на столе стоял катушечный магнитофон, из которого и доносились все эти звуки.

Стараясь ни к чему не прикасаться, я подошел к столу и огляделся.