Физрук

И вообще Данилов-старший мне начинал нравиться. Странно, что Пелагея Ивановна считает его зазнавшимся. Нормальный, вроде, мужик…

— Как мама? — спросил он.

— Ничего, здорова, — откликнулся я. — Я же сейчас работаю в Литейске, после института, по распределению, а она по-прежнему — в Тюмени. Недавно, правда, приезжала.

— Прости, — пробормотал Андрей Ростиславович. — Я не знаю, кем ты работаешь?

— Я учитель физкультуры.

— Понятно, — кивнул он. — Хочешь, похлопочу, чтобы тебя перевели в Москву?.. Тренером в какое-нибудь спортобщество. Поживешь у меня. Я все равно — один на три комнаты.

— А почему один?

Данилов-старший пожал плечами.

— Не сложилось с женитьбой, — вздохнул он. — Я старый холостяк, Саша… Не бери с меня пример.

— Я и не беру, — буркнул я. — У меня жена есть. Мы, правда, пока не расписаны.

— Не тяни с этим делом, — посоветовал дядя. — А то будешь как я, на старости лет куковать.

— Да ты еще не старый.

— Спасибо!.. Только вот, что я тебе скажу… Все это, — он обвел рукой комнату, набитую антиквариатом, — я завещаю тебе. Ведь ты мой единственный наследник.

— Благодарю, дядя Андрей, но пока я не собираюсь в Москву перебираться. У меня жена, ученики, друзья…

— Ну так и я не собираюсь завтра умирать, — усмехнулся он. — А о завещании никогда не вредно подумать заранее.

— Твоя воля! — сказал я и наполнил рюмки. — Давай, за твое здоровье!

Мы чокнулись. Выпили. Я взглянул на часы. Пора было вернуться в квартиру Телегиной и ждать начала операции. Туда должна приехать группа, которая будет сопровождать меня во время оной. От Андрея Ростиславовича не укрылось, что я смотрю на циферблат.

— Торопишься?

— Да, у меня очень важные дела.

— Если хочешь, я могу подвезти.

— Не откажусь.

— Тогда я иду собираться.

Он поднялся и ушел в спальню. Я сидел пялился на экран, где герой Брюса с ноги добивал врагов.

— Слушай, — окликнул меня Данилов-старший, — а ты не обидишься, если я что-нибудь подарю?

— Только не картину, — проговорил я.

— Тогда что-нибудь современное… Хочешь этот видеомагнитофон?

Я опешил.

— Шутишь?

— Ничуть… Да он мне и не нужен. Я и не смотрю его никогда. А ты молодой, тебе нужнее… Ну и кассеты забирай, сколько есть…

Андрей Ростиславович вышел из спальни, одетый в спортивный костюм. Шлепая тапками, утопал в прихожую и принес фирменную коробку. Отключил видак, отсоединил провода и все это упаковал. Потом взял адидасовскую сумку — настоящую, а не такую, как у меня в Литейске — и набил ее видеокассетами. И протянул мне.

— Держи, — сказал он. — И еще…

Данилов-старший подошел к одному из шкафов, порылся там и вытащил серую книжечку. Я и не сразу вспомнил, что это? А потом меня осенило. Сберкнижка!

— Держи! — сказал дядя и сунул мне ее. — Она на предъявителя.

Открыв и увидев сумму вклада, я остолбенел.