Физрук

Она тут же залилась слезами. Пришлось обнять и поцеловать.

— Ну почему ты не едешь, — прошептала она."

"— Об этом мы уже говорили и не надо начинать заново, — строго произнес я и, смягчившись, добавил. — Не плачь, малышка. Через пару дней увидимся. Я тебе позвоню.

И чтобы предотвратить новый поток слез, решительно вышел из купе. Навстречу мне уже мчалась проводница с криком:

— Провожающие, выйдете из вагона! Через пять минут отправляемся.

Выбравшись на перрон, я отыскал окошко, за которым белело заплаканное личико Вершковой. Улыбнулся и помахал рукой. Она тоже попыталась улыбнуться и слабо шевельнула растопыренными пальчиками. Состав с лязгом дернулся и медленно пополз вдоль перрона. Я остался на месте. В отличие от других провожающих, которые кинулись поезду вдогонку. На душе у меня было смутно, словно я и впрямь проводил близкого человека. Наверное, сказался эффект совместно пережитых приключений. Ладно. Вскоре действительно увидимся.

Чтобы выбросить из головы все эти, совершенно неуместные переживания, я быстро зашагал к зданию вокзала. Мне пришло в голову позвонить дяде. А в самом деле, что-то он позабыл о своем племяннике, прозябающем в провинциальном городишке? Он кто — заместитель министра или вахтер?.. Пусть подкинет что-нибудь! Могу взять протекцией. Рыбное хозяйство — это во все времена золотое дно, так что не думаю, что Андрей Ростиславович ведет аскетический образ жизни и окромя похвальных грамот, ничего за душой не имеет. Иначе, с чего бы ему зазнаваться?

Войдя в зал ожидания, я отыскал в кармане двушку, сунул ее в прорезь ближайшего свободного телефона-автомата, набрал номер. В трубке послышались длинные гудки, затем — мужской голос:

— Слушаю!

— Здравствуйте! Могу я поговорить с Андреем Ростиславовичем Даниловым?

— У аппарата! Кто говорит?

— Племянник ваш Александр, сын Сергея Ростиславовича.

— Саша! — неожиданно обрадовался дядюшка. — Ты откуда звонишь?

Глава 10

— С Казанского вокзала, — ответил я.

— Ты только что приехал? — спросил дядя.

— Нет, я уже пять дней в Москве… А сейчас — провожал знакомую.

— А-а, ну так приезжай ко мне, если у тебя нет других дел.

— До ночи нет.

— Тогда давай ко мне. Я живу на улице Серафимовича, дом два, квартира…

Через пять минут я уже сидел в такси и ехал в гости к родному дядюшке Санька Данилова. Андрей Ростиславович жил в знаменитом Доме на набережной. Для тридцатых годов это, может, было и элитное жилье, но спустя полвека — уже нет. Правда, лет через двадцать оно снова станет элитным, как и вся недвижимость в центре столицы.

Тачка тормознула у нужного мне подъезда. Я рассчитался с водилой и выбрался из салона. Уже стемнело, но до полуночи было еще далеко.

В подъезде оказался консьерж, что в общем понятно, все-таки домик не простой.