Физрук

Появилась Лиза, а вместе с нею симпатичная девушка, одетая точно также, но с большим, тяжело нагруженным подносом в тонких руках. К тому, что уже было на столе, добавились новые вазочки и тарелки. И не оливье и котлеты, какие-нибудь, а — жульен в металлических кокотницах, бутерброды с черной и красной икрой, тонкие ломтики буженины, кружочки сервелата, и заливная стерлядь. Меня интересовал вопрос: за чей счет банкет? Конечно, подъемные у меня еще почти все целы, да и «маминых» восемь червонцев греют душу, но за эту роскошь я платить не собираюсь. Из принципа.

Мой вновь обретенный друг, видимо, заметил, как я смотрю на все эти жульены и бутера, наклонился ко мне, прямиком через выдающиеся прелести Марины, и прошептал:

— Нинель Яблочкину, директрису овощного на Комсомольской, повысили до заведующей плодо-овощной базой… Вот она и проставляется.

И в этот момент, словно в подтверждение его слов, к сцене подскочил вертлявый мужичонка в синих, расклешенных брючатах и оранжевой рубашке навыпуск, поверх которой болтался голубой галстук. Он выхватил микрофон из рук солиста, только что переставшего завывать про тех, кто ошибся и возвестил:

— Товарищи! Пр-рашу минутку внимания… Я понимаю, что вы увлечены кулинарными талантами нашей Лизоньки, но сегодня мы гуляем не просто так, мы гуляем по поводу!.. Сегодня мы поздравляем нашу дорогую Нинель Кондратьевну, товарища Яблочкину, с ее новым назначением… Пожелаем нашей Ниночке трудовых успехов на новом поприще!.. Ура, товарищи!

Прозвучало веселое, но не слишком стройное «Ура», послышался хрустальный перезвон сдвигаемых бокалов. Из-за столика напротив поднялась худая и вся какая-то плоская мадам с длинным унылым лицом, и принялась кивать, принимая поздравления сотрапезников.

— Давайте и мы выпьем! — предложил «автомобильный бог», разливая по рюмкам французский «Camus», не спрашивая у присутствующих дам, хотят ли они коньяку. Дамы не возражали. — Только не за эту сушеную воблу… Не доросла она еще до того, чтобы Коленкин за нее пил… А выпьем мы друзья за то, чтобы у нас все было, а нам за это ничего не было…"

"И заржал, как конь. Я ничего против этого тоста не имел. Тем более, что французский коньяк был настоящим — до паленого эта страна пока не доросла. А накатив, тут же впился зубами в бутерброд с черной икоркой, хотя не успел еще проголодаться после «Поплавка». Да и вообще жрачка оказалась зачетной, а молодой и все еще растущий организм Шурика Данилова таковой избалован явно не был. Директор СТО не слишком-то тянул с тостами, и всего за два десятка минут я накидался так, что уже всех готов был любить — особенно Мариночку. Тем более, что та отнюдь не возражала.

Стропилин, поглядывая на меня с улыбкой, о чем-то вполголоса говорил с Коленкиным.