Физрук

Сразу видно — имя это модельерше знакомо. Однако вслух Маша произнесла совсем другое и даже постаралась нагнать безразличие в голос:

— Впервые слышу это имя.

— Ну и ладно! — подмигнул я. — Вечерком сходим в вагон-ресторан там и познакомитесь.

Спутница нехотя кивнула.

— Выйди! — вдруг фыркнула она. — Мне одеться надо.

Я кивнул и вышел из купе. Ага… Значит, они все-таки знакомы — поэтому такая реакция… Интересно, как отреагирует «королева постельных клопов» на Вершкову? То же сделает вид, что видит ее впервые? Через минуту грюкнула сдвигаемая дверь купе. Маша побежала умываться. Я вернулся на свое место, принялся доставать жрачку. У нас еще оставалось полкурицы, пара яиц, огурцы с помидорами и пирожки. На завтрак и даже обед хватит. А вечерком в любом случае придется идти в ресторан.

Дверь купе я не закрывал и поэтому, когда мимо побегала проводница, я ее тормознул и велел принести два стакана чаю. Она осклабилась и пообещала принести чай немедленно. С ней что-то произошло со вчерашнего? И только через минуту я понял — накрасилась! Неужто эта крысиная мордочка решила понравиться мне? Что ни говори, а внешность Санька Данилова действует на женщин!.. С одной стороны — это приятно, а с другой доставляет и будет еще доставлять мне немало хлопот. Ну что ж! Вперед, на штурм женских сердец!.. Не изменяя при этом Илге…

Вернулась моя спутница. После умывания она явно повеселела. А увидев, разложенные на «Литейском рабочем», яства и вовсе оживилась. Голод не тетка. Проводница принесла чай, получив рубль — что многократно превышало стоимость двух стаканов — расплылась в улыбке и свалила. Я прикрыл дверь, чтобы позавтракать спокойно. Вагон просыпался. Захлопали двери купе, забормотали голоса. Разломив оставшуюся часть куриной тушки напополам, я протянул одну половину Маше.

За окном проплывали заснеженные равнины, черная щетина лесов, белые полосы, скованных льдом рек. Небольшие деревни и станции, где скорые поезда не останавливаются. Я видел ребятню, что каталась с горок, а услышав шум поезда, замирала, глядя на проносящиеся вагоны, и, конечно, завидуя их пассажирам; трактора и грузовики перед шлагбаумами на переездах, серые дымки, поднимающиеся над печным трубами, заметенные снегом стога в полях. Потом снова тянулись леса, подступающие к самому полотну, да бесконечные телеграфные провода, провисающие между чуть покосившимися столбами."

"Мы поели. Вершкова убрала остатки пищи и сор. Теперь можно было предаться блаженному ничегонеделанию. По крайне мере — до самого обеда. Ну или по крайней мере, до того момента, когда утроба снова потребует пищи. Я сходил в туалет, вымыл руки и завалился на полку с томом Диккенса в руках. Маша тоже нашла себе занятие.