Физрук

С нею, кстати, тоже нужно поговорить — с гражданкой Балан, а не со скорой — поблагодарить, то, сё… Может, какая ниточка появится… И все-таки, почему Гришин стал извинятся? Совесть замучила?.. Тогда почему он не написал рапорт своему начальству?.. Понятно, почему ему этого не хочется делать, ведь признание в подобных поступках чревато, как минимум — служебным расследованием, а значит — отстранением от службы. А он ничего, в форме разгуливает. Получается, что дело не в совести.

Вероятнее всего, Мишаня остается верным псом Киреева, а через его «извинения» капитан дал мне понять, что ему известно о моих попытках выяснить причину нападения на мою персону. Что ж, игра становится все интереснее. По всему видно, что вовсе не месть за поруганную мужскую честь движет капитаном ОБХСС, здесь причины посерьезнее и ставки — тоже. И если я совершу промашку, не сносить мне головы. Так что следует быть максимально осторожным."

"Проигрывателя я так и не купил, вернулся домой с электрочайником. Мелочь, а приятно. Я давно смирился с отсутствием самых разнообразных гаджетов, заметно облегчавших жизнь в XXI веке, но вот все же мне их не хватало. Даже этот чайник, который не умел автоматически отключаться, поэтому на нем нельзя было поставить греть воду и забыть, все же был крохотным шажком к более комфортному существованию. В доме не хватало не только проигрывателя, но и пылесоса со стиралкой. Все это можно было купить, чуть поднакопив деньжат.

Раздался телефонный звонок, я взял трубку:

— Алё!

— Это Карл! — послышалось в телефонном наушнике.

— А-а, привет!

— Привет!

— Ты как, свободен вечером?

— Да.

— Тогда приходи ко мне. Будем обсуждать творческие планы.

— Приду! — пообещал я. — Что-нибудь захватить?

— Если в смысле спиртного, то у нас сегодня сухой закон, а если что к чаю купишь, не обидимся.

— Тогда — иду.

Я понял, что за всеми этими больнично-детективными делами и впрямь соскучился по нашим творческим посиделкам. Поэтому мешкать не стал. Оделся и побежал. Заскочил по пути в кулинарию, купил коробку пирожных «Картошка». В подъезде я поздоровался с фрау Миних, которая меня уже узнавала. Позвонил в квартиру Рунге. Мне открыла Эмма Францевна, которую, вслед за супругом, все друзья семейства называли Гретхен. Едва я пересек порог, как услышал гвалт, который доносился из гостиной.

— Здравствуйте, Саша! — сказала хозяйка.

— Здравствуйте, Гретхен! — откликнулся я, протягивая ей коробку с пирожными.

— Спасибо! Проходите, там вас уже заждались, — сказала она.

Разувшись и сняв куртку, я пошел на шум. В чопорной, набитой антикварной мебелью и раритетными книгами, гостиной дым стоял коромыслом. Хорошо хоть — в переносном смысле.