Физрук

Главное, оставаться в рамках закона, который не запрещает пользоваться личными связями, если это не в ущерб государству.

Закончив на кухне, я посетил ванную, потом отправился в спальню, разделся и лег. Матрас оказался в меру мягким, таким, какой я люблю. Подушка — в меру жесткой, что тоже хорошо. Белье шелковисто льнуло к коже, в отличие от казенного, которое выдавали в общаге. Как бы не уснуть на такой роскоши! А что, если жена не станет будить, пожалеет? Так и продрыхну до утра… Хотя, приятным делом можно заниматься и с утра, перед завтраком… Я не уснул. В спальню вошла Илга, погасила свет — что было правильно — на окнах пока не было штор — и скользнула ко мне под одеяло.

У меня даже дыхание перехватило от прикосновения ее нежной кожи. Я осторожно обнял Илгу, прислушиваясь к ее реакции. Она не возражала. Тогда я стал неторопливо, но настойчиво продвигаться к нашей общей цели… Потом мы лежали в темноте, отдыхая. С улицы доносился приглушенный рокот двигателей проезжающих автомобилей, при этом по потолку скользили тени оконной рамы, перечеркивающей то вытягивающийся, то укорачивающийся световой прямоугольник.

— Ты не спишь? — спросил я.

— Нет, — ответила она ясным, совсем не сонным голосом.

— Ты меня извини, за не сообразительность, — продолжал я, — но во время первой нашей встречи, услышав, что ты из Эстонии, я решил, что по-национальности ты эстонка…"

"— Нет, я латышка, но родилась и выросла в эстонском городке Валга, который граничит с латышским Валка… Это один город, но разделенный рекой Педеле… А хутор моих предков и вовсе оказывался то на латышской, то на эстонской стороне…

— В СССР — это значения не имеет… — сказал я.

— Согласна, — ответила Илга, — но среди нашей интеллигенции, особенно — у молодых актеров, музыкантов и писателей сейчас модно говорить о независимости… Как будто независимость для таких маленьких стран, как Эстония и Латвия — это какое-то благо…

— Я тоже так думаю, — подхватил я. — Маленькой стране трудно быть независимой, все равно придется выбирать то или иное государство себе в покровители…

Жаль, что не мог я ей рассказать о том, что через одиннадцать лет так и случится. Прибалтика отколется от России и выберет себе в покровители Евросоюз, а на самом деле — США. И эти молодые болтуны, которые сейчас собираются на квартирах или еще где — в Таллине, Риге и Вильнюсе, и болтают о независимости, в девяностых кинутся этой независимостью, в том числе и личной, торговать направо и налево — кто больше и быстрее заплатит. Ну а главным товаром станет сначала совето — а потом и русофобия.

Пока я думал об этом, жена тихонько засопела — уснула, ну и я, совершенно счастливый, провалился в сон. Утром началась веселая суматоха.