Физрук-10: назад в СССР

Наши жены — Эльза, супруга Миния, изысканная дама из немецкой семьи, женитьбой на которой он и был обязан своей стремительной литературной карьере, и моя Лидия, почти девчонка — расстилают одеяла и скатерть, прямо на траве, еще сыроватой от росы, расставляют снедь, и при этом о чем-то беседуют. Их почти прозрачные шелковые зонтики висят на ветке березы. Совершенно невоспитанный Третьяковский-младший, сын Миния и Эльзы, гоняет резиновый мяч по пестрой от цветов поляне. Мать смотрит на него сердито, изредка одергивая короткими немецкими фразами, а тетя Лидия — поглядывает умиленно и слегка печально… Моя жена погибла под бомбежкой, а жена и сынишка брата остались на оккупированной территории и пропали без вести… Извини, я что-то ударился в воспоминания… В общем, они помогли мне скоротать полет.

Когда транспортник приземлился на военном аэродроме, аппарель опустилась и я вышел из дюралевого чрева летающего кита на грешную землю. Местность, где мы приземлились, оказалась плоской как стол. Веяло теплым ветром. К самолету подъехал армейский «УАЗ». Меня встретил офицер в звании капитана. Не помню уже его фамилию. Отвез меня в военный городок, чтобы я смог передохнуть и поесть, а потом повез к городку возле Башни. Покуда вездеход катил по бетонке к далекому ровному горизонту, я вспоминал финал нашего с Переведенским разговора.

— Я прошу вас только об одном, товарищ философ, — сказал он мне. — Не отказываться от выполнения задания, чтобы ни стряслось. Помните, что вы идете без легенды, без связного, без подстраховки. Ваша цель просто собирать информацию, не добывать ее, не вынюхивать, не совать нос туда, куда не просят, но при этом запоминать все, впитывать как губка, смотреть на то, что вам покажут, во все глаза, вдумываться во все, во что вас сочтут нужным посвятить.

— Когда я должен вернуться? — спросил я.

— Когда сможете. Не думаю, что вас там начнут проверять. Вы — философ Евграф Третьяковский, автор «Процесса», который там хорошо знают. Вы не согласились работать в проекте добровольно и при этом выкрали секретный документ, имеющий к нему непосредственное отношение, вот и были привлечены к его разработке против своего согласия. Иными словами — будьте самим собой. Не делайте вид, что вам нравится то, что на самом деле не нравится. Никогда и ни в чем не притворяйтесь.

Пока я трясся в «УАЗе», наступил вечер, и только на закате вдали показались шахтерский городок и Башня. Да, одно дело смотреть кино — другое узреть воочию, как колоссальная черная свеча исчезает своей, постепенно утончающейся, верхушкой в месиве туч. Сопровождающий меня офицер не стал рисковать, видимо, знал какая судьба постигла бойцов из двух спецгрупп. Он высадил меня перед шлагбаумом, рядом с пустой будкой часового и тут же уехал.