Физрук-10: назад в СССР

Когда его длинный, черный, усеянный блестящими дождевыми капельками лимузин остановился у здания, которое называлось в этом учреждении Лечебным корпусом, вдоль него выстроился почетный караул.

Меня неприятно удивило присутствие детей. Опрятно одетые, умытые и причесанные, словно в честь невесть какого праздника, они чинно держали в руках букеты невиданных в эту пору цветов. Среди этого пестрого детского табора редкой цепочкой стояли инсектоморфы. Они одинаково вежливо улыбались из-под черных академических шапочек, в которые их обрядил Переведенский, видать — солидности ради, и механически покачивали ладонями в нитяных перчатках, что скрывали их изуродованные болезнью клешни. Белой вороной среди этого собрания выглядел майор милиции, видимо, призванный обеспечить здесь порядок. Он кисло ухмылялся, стоя на крыльце между прежде мне знакомым инскетоморфом, по кличке Ортодокс, и Переведенским. Может, ему не нравилось присутствие посторонних на вверенной его попечению территории?

Я выбрался из автомобиля. С любопытством огляделся, помахал встречающим, но, спохватившись, помог выйти своей спутнице. Я захватил с собой Тельму, чтобы не было так скучно. Как только она показалась, неровный шум превратился в радостный гул, словно это Тельма была лауреатом, а не я. Дети вдруг сорвались с места и, размахивая букетами, ринулись к нам. С лица майора местного УВД сползло подобие и без того натянутой улыбки. Возле лимузина возникло небольшое столпотворение. Детишки щебетали что-то, протягивали мне руки, а то и подставляли щечки для поцелуя. Я и не подозревал тогда, что пользуюсь такой популярностью у подрастающего поколения. Спутница вела себя куда более скромно, она принимала цветы у детишек и успевала подавать руку для поцелуев подоспевшим взрослым обитателям Гнездовья. Даже — инсектоморфам.

Наконец-то в эту неразбериху вмешался член-корреспондент, и церемония встречи приняла более менее упорядоченный характер. Ко мне стали подходить инсектоморфы и, не снимая перчаток, представляться. Если они не врали и не приписывали себе чужие имена и заслуги, то я с удивлением узнавал многие, можно сказать — громкие в определенных кругах фамилии ученых и нескольких писателей, давным давно преданных забвению, и даже — совершенно уж неожиданно — политических деятелей из довоенной Эстонии, конечно же — уцелевших. Откровенно говоря, в тот момент я ощущал себя человеком, очутившимся в первом кругу Ада, или в лучшем случае — Чистилища. Кто-то подхватил меня под локоть и повлек к крыльцу. Обернувшись, я узнал в своем сопровождающем Ортодокса.

— Не знаете, откуда взялись все эти деятели? — спросил я, кивая на толпу инсектоморфов.

Оттеснив последних, детишки окружали Тельму и она что-то говорила им.