Чистилище. Финал

Поэтому они соберутся в большую вонючую кучу и станут обсуждать, что делать. У них это называется «тинг». За это время мы блокируем объект «Янки», и это станет для них лишним аргументом. Они сделают так, как мы приказали, такое бывало не раз.

Престарелый морпех заёрзал, удобнее устраиваясь на покачивающейся броне, закрыл глаза и задремал. Димка же оказался такого удовольствия лишен, потому что ему пришлось целый час слушать восторженный лепет зара-следопыта на тему полетов, вертолетов и планов стать хранителем «летной мудрости старого мира». После того совместного офицерского ужина Максим решил, что они с Димкой практически братья, и часто донимал болтовней. Ничего не поделаешь, придется терпеть ради общей великой цели, этот зар нужен экспедиции. Лишь бы только не начал мутировать прямо здесь, на броне, рядом с Димкой.

До объекта «Янки» добирались не столько долго, сколько нервно. Сильно поросшая травой дорога тянулась по гористой местности, изобилующей перепадами высот, каньонами и речками, чаще мелкими, но иногда довольно крупными. Дважды Димка видел в наблюдательные приборы здоровенные водопады. Возможно, их там было больше, но чаще всего ему было не до созерцания. Муты вдоль воды кишели тысячами, атаки волосато-плешивых табунов происходили чуть ли не постоянно, и несколько самых опасных мест отряд, запершись внутри боевых машин, проходил прямо через толпы мутантов. БМП перемалывали гусеницами сотни Хрипунов, а в это время десятки Прыгунов исступленно скакали по броне сверху. Раз триста наводчики открывали огонь по взбешенным Крушителям, пытавшимся с разбега таранить боевые машины. Конечно, стальным махинам удар Крушителя не страшен, но если этот жуткий здоровенный монстр случайно вцепится в прожектор или пушку, то оторвет запросто. И хотя всё, что находится на броне, замаскировано стальными кожухами, лучше не рисковать. Поэтому Крушителей расстреливали, едва завидев, что вызывало у взбешенной толпы мутов ещё большую вспышку агрессии. Вдохнуть свежего воздуха удавалось лишь тогда, когда голодное стадо мутантов расхватывало трупы соплеменников и разбегалось, чтобы через десять-пятнадцать минут вернуться вновь."

"За восемь часов исключительно нервного марша дождь шел четырежды, и в эти минуты приходилось прекращать движение полностью. И без того пасмурное небо затягивало тучами, становилось совсем темно, и разобрать дорогу в кишащем мутами ливневом мраке было невозможно. Даже в наблюдательные приборы ничего не разобрать, водяные струи хлестали сплошным потоком, озаряясь вспышками молний, и за каждым оглушительным ударом грома следовал яростный многоголосый хрип.