Фиктивная семья отца

Моет руки в раковине и небрежно вытирает их полотенцем.

– Температура высокая, озноб, кашель.

– Раздевайтесь и ложитесь на кушетку.

– Вы только моему адвокату сообщите, – слабым голосом произношу я, протягивая конвоиру заветный листочек.

В голове до сих пор звучат строгие слова доктора: «Посмотри, до чего ты себя довела? Не ешь, не спишь… Ты здесь сдохнуть хочешь? Это пока у тебя… цветочки в виде запущенного бронхита и утомления от недоедания».

А как здесь можно что-то есть? Нет, я совсем не прихотливая, но эти помои сложно назвать едой.

– Идемте в палату, Атаманова. Соберите нижнее белье и средства личной гигиены.

Странно, что меня ведут по коридору без наручников… Забыл он про них, что ли?

На дрожащих от слабости негнущихся ногах я бреду к своей койке. Бросаю необходимые предметы в пакет и оборачиваюсь, ожидая дальнейших указаний конвоира.

– Уже распорядился, – рявкает он недовольно.

Может, ко мне в больницу приедет Родион? Отчего-то воспоминания о мужчине вызывают трепет… Во рту пересыхает от волнения и предвкушения встречи, а потом томление сменяется стыдом – таким обжигающим и горьким, что хочется поморщиться… Кто я такая, чтобы он меня навещал? Родион и так многое для меня сделал, тогда почему мне хочется еще большего? Дура… И самонадеянная идиотка. Перевожу взгляд на свои заросшие без маникюра руки, возвращаясь в реальность. Я помню, как выглядит его жена – ослепительной красоты женщина со светлыми длинными волосами. А я… Убийца и мошенница. Вот кто я…

До больницы меня сопровождают два конвоира. Едва переставляю ногами, следуя за ними в палату. Вполуха слушаю инструкции о правилах поведения в больнице и бессильно валюсь на койку. Чувствую, как кто-то обнажает мою ягодицу и делает укол, а потом проваливаюсь в долгий болезненный сон… Мне снится доченька и… Родион. Мама, Максим Игоревич, Петя… Просыпаюсь от собственного бреда и холодного липкого пота. Щурюсь, не сразу понимая, где нахожусь…

– Проснулась? – слуха касается знакомый голос. Родион… Все-таки пришел…

– Я… Ты пришел, – не спрашиваю, а утверждаю. – Прости, я в таком виде. Я… Хочу помыться.

– А есть хочешь? – не обращая внимания на мой внешний вид, спрашивает он. Холёный, красивый, пахучий… Мечта женщин, а пришел ко мне – грязной заключенной…

– Врач на тебя жаловался, Полина… Романовна. Не ешь ничего, вот и заболела. Давай-ка, поднимайся и за стол. Вернее, за тумбочку.

Смаргиваю остатки сна и оглядываю палату – я лежу одна, а ко мне пришел Родион…

– Ты о чем? – раскладывая еду по тарелкам, недоумевает он.

– Ты платишь им, да? Адвокату ладно, там без вариантов, а им всем? Врачам, конвоирам? Они так легко тебя пустили и…

– Успокойся, Полина. Во-первых, в камере установлены камеры наблюдения.