Подставная фигура

раз!

Словно два пушечных ядра, Вика и Валя врезались в воду, под высокими сводами гулко раскатился мощный всплеск и восторженные крики подруг. По голубой глади расходились вспененные круги.

Фокин вернулся к столику.

– Силен, силен, Сергей Юрьевич... – Атаманов оскалил белые зубы. Непонятно было – то ли он пьян, то ли притворяется.

– Чувствуется комитетская подготовочка... Только я когда-то тоже кое-чему учился. Так что меня, как этих блядей, не швырнешь!

– Разве? – криво усмехнулся Фокин. – Давай попробуем, а? Спарринг в полную силу?

Не дожидаясь ответа, он схватил его за нос и рубанул ребром ладони, будто хотел отсечь его напрочь. Атаманов скорчился от резкой боли, подался вперед, напоровшись на выставленное колено. Хруст, утробный крик. Расплющен в лепешку нос, расквашены губы, белые зубы превратились в острое крошево, а лицо – в кровавую маску. Этот шокирующий удар выводит противника из строя и практически лишает способности сопротивляться. Остается только добить его. Сила инерции бросает грузное тело назад, оно опрокидывает кресло, перелетает через спинку и тяжело шлепается на мокрый пол, затылок гулко стукается о кафель.

– Учился кое-чему, говоришь? Ну-ну..."

"Атаманов попытался встать – не вышло, перевернулся на живот, пополз прочь. Фокин подошел сзади, одной пятерней схватил за волосы, другой – за мошонку, сжал, взметнул над головой. Звериный вопль ужаса, отражаясь от воды и стекла, приобрел жуткие обертоны. Со всего маху майор бросил безвольный куль себе под ноги. Раздался тяжкий глухой стук. Мелкие брызги воды перемешивались с крупными каплями крови.

– Не швырнешь тебя, говоришь? Ну-ну...

Фокин подождал, когда он зашевелится. Потом сел на спину, продел руки у него под мышками, сцепил на затылке двойным нельсоном. Лоб уткнулся в кафель.

– Неужели ты думал, что я прощу тебе Наташку? Две секунды для уверенности, что смысл сказанного дошел до оглушенного болью человека. Потом резкий рывок вниз и на себя. Утробный вскрик. Последний. Позвоночный столб с хрустом разошелся, на месте разрыва под кожей осталось углубление. Фокин расцепил руки. Углубление исчезло, но все мышцы потеряли упругость и размякли, как разваренная лапша.

Майор встал, ногой перевернул безжизненное тело, потом нагнулся, рывком вскинул его в воздух и зашвырнул в бассейн.

– Точно так же, – констатировал он. – Потому что ты такая же блядь...

На этот раз вода плеснулась не так весело, как в предыдущие. Труп камнем ушел на дно. Медленно расплывалось розовое пятно...

Фокин потряс головой. Атаманов сидел на своем месте живой и здоровый и по-прежнему белозубо улыбался.

– Да нет, от спарринга я отказываюсь. Давно не тренировался, да и весовые категории разные... Пойдем лучше освежимся...

Илья Сергеевич прыгнул в воду.