Подставная фигура

Может, поужинаем вместе? Ведь вас отпускают ненадолго?

Отец едва заметно улыбнулся.

– Да. Но на шпионов и других государственных преступников это не распространяется.

– Жаль. Но я рад, что ты прекрасно выглядишь. Мне кажется, от тебя пахнет дорогим одеколоном. Или морским ветром...

– Это ассоциативное восприятие. Через телефон запах не передается, через стекло не проходит. Но одеколон у меня действительно неплохой.

– А мама не постарела?

– О, мама! – отец подкатил глаза. – Она в великолепной форме. У нее просто вторая молодость.

Максу показалось, что в последних словах прозвучал сарказм.

За стеклом появился охранник.

– Пора заканчивать, – сказал отец. Лицо его как-то сразу потухло.

– Ты ни разу не назвал меня по имени... Как меня зовут? По-настоящему? – неожиданно для себя спросил Макс. – Ведь я не Максим на самом деле, и никакой не Карданов... Кто я?

Отец напряг желваки, подумал.

– Сейчас не время и не место говорить об этом. Извини. До свидания. Я надеюсь, что оно не за горами. Ведь так говорят в России?

Том Томпсон улыбнулся, встал и, не оборачиваясь, направился к выходу. Охранник пропустил его, вышел следом и закрыл дверь."

"Макс посидел, сделал несколько глотков из фляжки, покрутил неуместные здесь цветы. Только что он встретился с профессионалом, разведчиком высочайшего класса, нелегалом Птицей. У таких людей есть десятки тайников в душе, куда они привыкли складывать самые сокровенные чувства. Но это была встреча с отцом, и тот не пользовался тайниками. По крайней мере, Макс был в этом убежден.

Он отхлебнул виски в последний раз, спрятал фляжку в карман и вышел. Сейчас ему хотелось только одного: добраться до гостиницы и повалиться спать. Бархатистые темно-вишневые розы остались лежать на столе комнаты для свиданий.

– Ну что? – спросил его следующим утром в «Бинго-Бонго» обладатель трех подбородков, неторопливо разворачивая газету. Он выглядел усталым и невыспавшимся. Наверное, вредно пить столько пива.

– Я видел его, – сообщил Макс. – Мы узнали друг друга. Он хорошо выглядит, настроение бодрое...

– А мать?

– Приболела. Давление. Врачи не разрешили свидания.

– Это плохо. Как ваши впечатления? Нервозность, наигрыш, фальшь? – осведомился толстяк, не отрываясь взглядом от портрета Джона Мейджора на газетной полосе.

– Исключено, – уверенно сказал Макс. – Он был абсолютно искренен. С ними все чисто.

– Это хорошо, – сказал обладатель трех подбородков и почесал один из них. Он не разделял уверенности Макса.

Потому что наблюдение, установленное резидентурой, показало: за два часа до свидания Карданова с отцом в ворота Уормвуд-Скрабз въехал «Ситроен-ХТ» с затемненными стеклами. Он не принадлежал сотрудникам и не входил в число обслуживающего и служебного транспорта.