Фиговый листочек от кутюр

 – Честно говоря, я понимаю, что для Рады Александровны все плохо складывается, мне ее очень, очень жалко.

– Зачем тогда «утопили» хозяйку? Могли и не рассказывать ничего!

– А я и не собиралась, – слабо отбивалась Ася, – но один из ментов, тот, в светлом костюме, так ловко расспрашивал, прямо вытянул все, я сама не заметила, как разболтала!"

"Я вышла в сад, вдохнула влажную ночную свежесть и присела на скамеечку под одуряюще пахнущим кустом жасмина. Похоже, драгоценная Асенька врет, вопрос только в том, все ли она придумала или только часть? Многое в ее рассказе вызывало недоумение. Сначала то время, когда девица явилась убирать кабинет, – восемь вечера. Насколько я знаю, в доме у Ларионовых прислуга убирает комнаты тогда, когда в них отсутствуют люди. Поэтому, к примеру, спальню Анжелики моют вечером. Девчонка постоянно сидит у письменного стола и что-то пишет, спускается она только к ужину, игнорируя завтрак и обед. Да и то к последней трапезе Анжелика выходила лишь потому, что во главе стола садился приехавший с работы Глеб Лукич. Стоило Лике удалиться из спальни, как туда с кипой чистого постельного белья спешила Ася. И меня бы совсем не удивило, если бы горничная заявила, что она оказалась в восемь часов на территории Анжелики. Но кабинет? Он же стоит пустым большую часть суток! Ну какая необходимость драить его тогда, когда с работы вернулся глава семьи?

И еще. Мне кажется, что даже наедине с мужем, даже в минуту озлобления Рада не стала бы беседовать с Глебом Лукичом в подобном тоне. Она всегда поглядывала на него снизу вверх, робко улыбаясь, и никогда не перебивала, если супруг принимался что-то рассказывать. Думается, услыхав про развод, Рада начала бы плакать, умолять, просить… Но ругаться? Жестко требовать денег, а потом грозить убить? Нет, это не в ее стиле.

Я встала и пошла в кабинет. Есть еще одно замечание, но для того, чтобы проверить его справедливость, следует осмотреть место происшествия.

В рабочей комнате Глеба Лукича стояло три стеллажа. Два представляли собой довольно узкие пеналы, заполненные полками. Третий имел внизу нечто вроде тумбы с распашными дверцами. Именно о нем и говорила Ася.

Я присела возле красивых, явно сделанных из целого массива створок. Ладно, предположим, в этой части рассказ Аси правдив. Фигуру, находящуюся на корточках, от двери не видно, ее загораживают диван и письменный стол. Глеб Лукич и впрямь мог не заметить затаившуюся горничную.

Я распахнула тумбочку и присвистнула. А дальше начинается ложь. Все пространство, небольшое, довольно узкое, под завязку забито альбомами. Моне, Гоген, Тициан, Врубель, Репин. Огромные толстые подарочные издания занимали шкаф полностью.