Фиговый листочек от кутюр

– На кого? – спросила ополоумевшая тетка. – На какого такого герыча?

– На героин, – спокойно пояснил рокер. – Учиться не хочу и не буду, пью все, что горит, и трахаю все, что шевелится, ясно?

– Вы это к чему? – совсем растерялась баба.

– А к тому, что меня тоже по японской манере воспитывали, до семи лет все разрешали, – пояснил парень и начал проталкиваться к выходу.

Вагон грохнул от хохота, люди просто повалились друг на друга, трясясь в конвульсиях. Тетка осталась сидеть с разинутым ртом, на лбу у нее белела жвачка.

Вовка спустился в бюро пропусков и недовольно буркнул:

– В чем дело?

Я увидела на нем ботинки и спросила:

– В коже не жарко? Надел бы тапки, вон народ весь разделся.

– Еще шорты посоветуй натянуть! – взвился майор. – Представляю, что мне начальство скажет. Ты зачем явилась? Если с предложением переодеться, то спасибо за заботу.

– Ну не злись, – улыбнулась я, – дело есть.

– Какое?

– Можешь послать запрос в архив?

Вовка посуровел:

– Ну?!

– Год тому назад на Минском шоссе, совсем рядом с Москвой, произошла автомобильная авария. За рулем сидел Роберт Астер, на переднем сиденье его жена – Анастасия. Девушка погибла. Дело закрыли, и претензий к Астеру не было – несчастный случай.

– И чего ты хочешь?

– Можно мне посмотреть бумаги?

– Зачем?

– Надо.

– Еще чего!

– Вовочка!

– Отвяжись, Лампа! – бросил майор и пошел было на выход.

Я молчала, сейчас он оглянется. И точно, Костин повернул голову. Я мигом принялась всхлипывать и трясти нижней губой, изображая подступающие к горлу рыдания.

– Прекрати немедленно! – зашипел Костин, возвращаясь. – Не позорь меня перед посторонними."

"Но я, вытащив из сумочки носовой платок, начала тереть совершенно сухие глаза и довольно громко причитать:

– Ты меня совсем, совсем не любишь!

Девушка в окошке с интересом уставилась на майора. Володя порозовел.

– Перестань, а то она подумает, что ты моя любовница, которая явилась сюда устроить истерику.

– Ну и что!

– То! Сейчас же уходи!

– Вот ты какой! Вот как меня терпеть не можешь, боишься, что подумают, будто между нами есть связь! Неужели я настолько страшная? – И я снова принялась тереть глаза.

– Хорошо, – сдался Костин, – будь по-твоему, только уходи отсюда. Значит, Роберт Астер, прошлый год?

Я убрала платок от лица.

– Да.

Майор кивнул и убежал. Я удовлетворенно запихнула измятый платочек на место. «Хорошо, Володечка, что ты не выносишь женских слез».

Большие часы в бюро пропусков показывали пять вечера. Я вышла на улицу, дошла до бульвара и села на скамейку. Вера сказала, что она учится в институте, который посещала и Стася. По моей просьбе она даже написала на салфетке его название и адрес.