Фиговый листочек от кутюр

Теща ушла в мир иной, никаких благ брак больше не сулил, наоборот, теперь на его руках оказалась избалованная женщина, которую пришлось бы содержать. И тут на пути попалась Анжелика, внучка богатого дедушки, и Роберт сразу сообразил, как проще всего решить свои проблемы. Лика-то влюбилась в Астера. Правда, чем он ее привлек, непонятно, Роберт не слишком интересен внешне. Я порылась в сумочке и вытащила сигареты. Хотя небось он с умным видом рассуждал об усилении психической энергии, психоанализе, не забыл упомянуть о том, что защитил кандидатскую. Много ли надо девочке, только что вырвавшейся из-под бабушкиного крыла?

Значит, Роберт решил избавиться от опостылевшей женушки и проделал задуманное, не пожалев машины.

Я встала и понеслась к Володе на работу. В голове оформился план. Наверное, Астер все же не стал рассказывать Анжелике о том, как расправился со Стасей, небось не захотел пугать девчонку. Естественно, сообщил, что жена погибла в автомобильной катастрофе, и тем самым вызвал у Лики приступ жалости к себе. А наша российская баба, как правило, сначала пожалеет, потом полюбит. Дело за малым, надо попытаться открыть Лике глаза на кавалера. Пусть сообразит, дурочка, что ей самой недолго жить осталось. Сначала они совместными усилиями устранят всех, кто стоит на пути к богатству, потом Роберт женится на Лике, и через какое-то время девушка спокойно уйдет в Аид[4], оставив мужа безутешным вдовцом. Богатым.

Надо рассказать Анжелике правду. Пусть она идет к следователю и сообщит истину – чистосердечное раскаяние уменьшает вину. Я-то уже докопалась до сути.

Резко затормозив на платформе, я чуть не влетела в потную тетку. Анжелика мне не поверит. Следовательно, надо убедительно доказать ей, что смерть Стаси была неслучайной, только тогда девушка пойдет в милицию, и Раду освободят.

Сзади меня толкнули, я стояла в растерянности, глядя на поезда. Куда ехать? Если к Вовке на работу, то налево, а если нет, тогда направо. Наконец, приняв решение, я влезла в битком набитый вагон."

"Дикая жара, совершенно неожиданно накинувшаяся на Москву, сделала свое дело. Народ разделся почти догола, но все равно и женщины, и мужчины были потные, красные, взлохмаченные. У большинства в руках имелись газеты, которые люди использовали в качестве вееров. Воздух, врывавшийся сквозь открытые форточки, не приносил никакого облегчения: горячий, он словно дул из духовки. Мне повезло – удалось сесть. Рядом со мной сидела женщина с мальчишкой лет пяти. Ребенок без конца вертелся. Сначала он просто ерзал по сиденью, затем начал вставать на него ногами, стучать ладошками по стеклу, потом слез и принялся болтать ножонками, обутыми в весьма грязные сандалии. Напротив стояли двое.