Фиалки на десерт

Через два месяца все обустроилось – папа сделал небольшой ремонт в бабушкиной квартире и с удовольствием переехал к бывшей жене: «Что нам время терять, Зоечка?»

Мама вздыхала и с испугом смотрела на меня, ища поддержки.

Наши с Митькой вещи были уже собраны. Да что там вещей-то? С гулькин нос – чемодан с одеждой, сумка с обувью, мешок с Митькиными игрушками и книги.

Перевезли все одним махом, на одном такси.

В доме уже не пахло бабушкой – ее кровать, с металлическими шишечками и пышной периной, убрали на антресоли. Круглый обеденный стол увез папин друг на дачу: «Что ты, Таня? Он же полкомнаты занимал! Совсем нет пространства!»

Это была чистая правда – стол был слишком большим для современной квартиры в одну комнату. Сейчас пространство раздвинулось и стало безусловно свободней.

Но бабушкин стол с бежевой скатертью был для меня символом уюта и счастливого детства – я даже всплакнула.

Но папины доводы приняла – в комнату надо было впихнуть два дивана – мой и Митькин. Еще Митькин детский стол для занятий и рисования, стойку с игрушками и журнальный столик, на котором стоял проигрыватель – Митька обожал слушать пластинки со сказками.

Из бабушкиных вещей остались бледно-розовый абажур с кисточками, кухонный буфет с посудой и коврик с оленями, который я повесила над Митькиным диваном."

"Митька носился по квартире и радовался:

– Это только наш дом, да, мам? Мы здесь только вдвоем с тобой? И это наше? Да, мам? И это? – Он дотрагивался до вещей и радостно смотрел на меня, ожидая подтверждения.

Я кивала, растерянно бродя по квартире.

Теперь мы были вдвоем с Митькой. Вдвоем!

Миша писал письма – нечасто, примерно раз в три-четыре месяца. У него, слава богу, все сложилось – работа в университете, хорошая зарплата. А через два года он женился. Прислал фотографию – на фотографии рядом с ним стояла молодая женщина с грустным и пугливым лицом – Мишина женщина, это было сразу понятно.

За несколько лет пугливая жена родила ему троих детей.

А мама с папой увлеклись путешествиями – байдарочными походами по Карелии и Байкалу, в горы и прочими экстремальными видами активного отдыха.

Это было странно – мама всегда любила комфорт.

В школу Митька пошел на Соколе – в первый класс его провожали все вместе. Он стоял нарядный и напряженный и все время оглядывался на меня. А я ревела и шепотом приговаривала:

– Какой ты стал взрослый, сыночек! И уже без меня!

Мама смотрела на меня с осуждением.

– Возьми себя в руки! – шипела она. – Совсем распустилась!

А через два месяца я не выдержала – уволилась из сада и устроилась в Митькину школу, учителем математики.

Теперь мы снова были вместе – вместе шли в школу, вместе возвращались. В столовой я видела, что и как Митька ест, на улице поправляла ему шапку и потуже завязывала шарф.