Фиалки на десерт

Людмила Васильевна приходит к нам в восемь утра – мы уже собраны и спешим по делам. Она варит Митьке кашу и кормит его.

Я стою в дверях и реву – как нам расстаться? Как я проживу без него целый день? Ну пусть не целый, а половину? Какая разница? Мне и часу-то много!

Мама красит губы в прихожий и крутит пальцем у виска – это мне, чокнутой дочке.

Миша быстро просачивается за дверь. Секунда – и его нет. Привидение. Так говорит наша няня: Миша ваш – привидение. Людмила Васильевна на меня тоже покрикивает:

– Таня! Иди уже, а? Не травмируй ребенка!

Я утираю слезы и выхожу за дверь. Самое сложное – не броситься к Митьке, не схватить его и не начать целовать и обнимать. Еле сдерживаю себя.

Хотя я все понимаю.

В институте отвлекаюсь. Хотя мне непросто – новый курс, новая группа. Вижу и «своих» – смотрят на меня настороженно и внимательно, словно я другая, не такая, как они, из другого теста. Иронично называют «мамаша». В глазах девчонок вижу сочувствие и некоторое презрение. Для них я – странный зверь.

На перемене бегаю звонить домой: как там Митька?

Слава богу, все хорошо! Поел, поспал, погулял. Слава Людмиле Васильевне, лучшей из нянь!

Настроение улучшается: у меня еще две пары – и я полечу домой. Как я соскучилась!

В столовой сталкиваюсь с ним. С Пашей, отцом моего ребенка. Немного смущаюсь, теряюсь и прижимаюсь к стене. Скорее всего, он меня и не заметил. И даже больше – он меня не узнал. Ну и прекрасно!

Но я ошиблась! Он останавливает меня:

– Тань, это ты? А мне сказали, что ты ушла!

Я краснею и не могу смотреть ему в глаза. Что-то бормочу:

– Нет, я осталась, вот только брала академ.

– Да? – Он удивлен и по-прежнему заинтересован. – А зачем академ? Ты что, болела? Бледная какая, замученная – болела, да?

Я что-то снова лепечу, совсем невнятное, и почему-то боюсь сказать правду. Почему? Чего я боюсь? Что Паша вдруг задумается и спросит, а его ли это ребенок?

Дура я! Ему не придет такое и в голову! Он, поди, все забыл. Да и что помнить? Ничего не было, по большому-то счету! Так, легкий перепих, как говорят студенты. Подумаешь, прилег с какой-то девчонкой, неумехой, по ее же, кстати, желанию.

Я смотрю на часы и охаю:

– Мне пора! Меня ждут, извини!

Паша пожимает плечом и кивает:

– Пока так пока!"

"Все, пронесло! И надеюсь, что такое не повторится – вряд ли он еще раз остановит меня – странную, малость не в себе, немного чокнутую, бывшую однокурсницу. А у меня горит лицо и сильно бьется сердце. И чего я так испугалась? И вправду – дура! Ни я, ни мой Митька не нужны Павлу Синицину – ни вместе, ни по отдельности.

Спустя пару месяцев я немного привыкла к тому, что с Митькой мы расстаемся, – ко всему человек привыкает.