Февральская сирень

— Дурак ты, братец! — Бунин даже крякнул с досады. — Ты же потом всю жизнь себе не простишь, что не добился, чтобы она тебя простила! Это же твоя женщина. На все сто процентов твоя! Ты что, этого не понимаешь, что ли? Это же невооруженным глазом видно!

— Да все я понимаю. — Слова выходили с трудом, как будто встречая сопротивление. — Это моя женщина. И я никогда такой больше не встречу. И без нее мне жить не то чтобы не хочется, а как-то… неинтересно. Вот только никогда она меня не простит.

— Много ты знаешь… Никогда…

— Никогда, Вань. Такие, как она, все делают по серьезу. Если она сказала, чтобы я не приходил больше, значит, приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Приговор. Он чувствовал себя как пожизненник, навсегда утративший надежду выйти на свободу и видящий в зарешеченное окно камеры лишь кусочек голубого неба. В его случае небо было даже не голубым, а мглистым, с низко нависшими тучами."

"«Нельзя иметь все, — мрачно думал он, выйдя от Ивана и бесцельно бредя по улице. — Я взял убийцу Миньки, и теперь и он, и мама могут спать спокойно. Та страница моей жизни навсегда перевернута. Мне действительно стало спокойно. Я точно знаю, что больше никогда не опущусь на самое дно жизни, не буду пить, не потеряю работу. Наверное, стоит подумать о том, чтобы вернуться в отдел. Я действительно хороший опер, и я всегда любил это дело. Буду работать вместе с Ванькой. Почему бы и нет? А счастье… Что ж, и без него люди живут».

Он вдруг заметил, что навстречу попадаются исключительно веселые и нарядные женщины, а все мужики тащат подарочные пакеты, букеты тюльпанов и ветки мимозы.

«Праздник, что ли, какой? — подумал он и достал телефон, чтобы посмотреть, какое сегодня число. Если телефон не врал, то оказалось, во-первых, воскресенье, а во-вторых, восьмое марта.

— Не может быть. — Дмитрий даже остановился и обалдело помотал головой. — Я же от Ваньки иду, он на работе, значит, сегодня никак не может быть воскресенье.

Потыкав пальцами в кнопки, он набрал телефон друга.

— Тебе чего, забыл что-то? — довольно невежливо спросил Иван. — Давай, говори быстрее. Убийство у нас, меня на место происшествия вызвали.

— Какое убийство? — выдохнул Дмитрий. — Что, опять?

— Да бытовуха обычная, — успокоил его Бунин, и он почувствовал, как схлынула жаркая волна страха. — Начали вчера Женский день отмечать, продолжили сегодня с утра, и того. На фоне ревности. Так ты чего хочешь-то, старче?

— Да уточнить, какое сегодня число, — слабым голосом признался Дмитрий. — Правда, что ли, восьмое марта?

— Совсем ты, брат, очумел! — в сердцах сказал Бунин. — Восьмое. Международный женский день памяти Клары Цеткин и Розы Люксембург, упокой господи их душу.