Феодал

Император хочет возвести новый город, а для этого требуется глубокая разведка и зачистка, нам не хватает добровольцев.

— Красный? Разве меня туда допустят? — с сомнением спросил я, но Юрий только отмахнулся.

— Разница у наëмников до трёх рангов приемлема, как возьмёшь синий, пройдёшь нужный порог. Таких тварей, Володя, ты в жизни не видел и нескоро ещё увидишь, так что на твоём месте я бы хорошенько подумал. С наградой тоже не обидим, не беспокойся, — он успокаивающе покачал ладонью. — Работа срочная, потому и такая нужда в людях, ты не подумай чего…

— Я всё понимаю, хорошо, я согласен.

— Да? Вот так просто?

— А почему бы и нет? Надо всегда смотреть дальше своих возможностей.

— Обещаю, ты не пожалеешь, — он встал, протягивая мне руку, а потом посмотрел на часы. — Так, у меня скоро занятия с курсантами…

— Философию преподаёшь?

— А как ты догадался? — удивился Юрий.

— «Молодой ты, но ничего, опыта поднаберешься ещё», — процитировал я его и похлопал по плечу, граф рассмеялся.

— Ах-хах, уделал, признаю.

На этой дружеской ноте мы и расстались. Возможно, Абросимов теперь будет гадать, где он прокололся, но не рассказывать же ему, что перед глазами так и светится серебристо-синее: Философ (B).

Необычное, однако, у него увлечение. Я забрал возле портала купленные товары и вернулся в настоящий мир. В комнате уже сидел в позе лотоса Нобуёси и медитировал. Я облегчённо свалил шлема, гамбезоны и полухауберки в угол. Килограмм сорок веса, да ещё и неудобно нести. Помассировав кисти, я принялся переодеваться в выходной костюм.

— Собирайся, Нобу, идём на твой турнир.

Торжище у Темерницкой таможни вновь гудело праздником. Лоточники наперебой нахваливали товары, ремесленники важно подкручивали усы, демонстрируя свои лучшие изделия: клинки, тяжёлые топоры, кольчуги, шлема с волчьими мордами, перчатки, седла, украшенные серебряными гвоздями, плащи из алой камки, чтобы не так заметна была кровь врага, шёлковые пояса, ювелирные изделия и многое другое. Купцы съезжались даже из соседних городов, ибо ростовские поединки славились своей зрелищностью и неизменно собирали кучу народа.

Мы заявились туда впятером. Я был в тёмно-синем бархатном кафтане, расшитом серебряными нитями, спину прикрывал бордовый плащ, на ногах сапоги из мягкой юфти без каблуков, чёрные штаны и светло-коричневый пояс, украшенный металлической бляхой, над которой не один месяц корпел искусный мастер.

— Нобу, я тебя зарегистрировал, — крикнул я мечнику и помахал рукой, выходя из длинной очереди к организаторам веселья.

— Спасибо, господин, вот деньги, — он протянул мне в двух ладонях сторублёвую бумажку, но я отодвинул её.

— Убери сейчас же, что бы я этого не видел.