Феникс Его Высочества (СИ)

Я отбивалась, как могла, но их было слишком много. А еще крысы будто не чувствовали боли: получив пинок и ударившись о противоположную стену, они тут же вскакивали и снова бросались в драку.

- Из какой лаборатории вы сбежали и что за дряни нажрались, - прокомментировала я, активно работая руками и ногами. - Убить готова того ученого, что вас создал.

В моей голове промелькнула шальная мысль: не Тартарус ли безумный создатель этих монстров? С него станется. Отличный способ избавиться от неугодного узника, ничего не скажешь.

Силы мои иссякали, а полчища крыс - нет. Я попробовала кричать, но вскоре осознала бесполезность этого занятия: даже если услышат, не придут на помощь. А к тому моменту, как в тюрьму прибудет Раф, от меня останутся только кости.

Приценившись к оскаленной пасти ближайшей крысищи, я поняла, что ошиблась. Костей тоже не останется: мощные челюсти с прочными, как стальные штыри, зубами раскрошат их в опилки."

"Спасение пришло неожиданно. Раскрыв рот, чтобы напоследок высказать тварям все, что думаю, я издала странный щелкающий звук. Будто в моем горле раскрутилась сжатая доселе пружина.

Крысы на секунду застыли в оцепенении. Воодушевленная успехом, я принялась терзать голосовые связки, извращаясь по-полной. Звон сменялся свистом и завыванием, воздух задрожал рядом со мной и завибрировал.

Крысы, прежде замершие на месте, принялись бегать кругами. Сталкиваясь в тесном пространстве, они со злости кусали друг друга и царапались. Когда же им удалось определить источник раздражающего сигнала, стали пятиться и, наконец, скрылись в темных ходах подземелья.

- Так-то лучше, - объявила я и потерла охрипшее горло.

В камере снова стало темно, но спать мне расхотелось. Расположившись на лежанке так, чтобы видеть каждый закоулок, я принялась ждать.

Крысы приходили еще раз и высовывали из щелей свои светящиеся морды. Но одного предупреждающего сигнала было достаточно, чтобы они убрались восвояси.

Глава 20

Время тянулось, как тарзанка, заставляя меня то нервно подпрыгивать, то замирать от накатившей слабости. В голове крутилась тысяча мыслей, но ни одна из них так и не оформилась окончательно. Поверит ли мне начальник гвардии? Доживу ли я до суда? Как отнесется Император к моему заявлению, заметит ли он изменения в поведении сына? Вопросы сводили с ума и давили, не хуже перегрузки в 10 «же».

Томясь неизвестностью, я, кажется, сгрызла ногти до мяса и вырвала себе несколько пучков волос. Как сложно чувствовать боль дорогого человека и не иметь возможности помочь. Все пытки инквизиции не сравнятся с той болью, что испытывал Дэв. А я сидела в ледяной клетке и продолжала ждать. И веры в счастливое будущее во мне оставалось все меньше.

Погруженная в себя, я не сразу расслышала шаги в коридоре.