Феникс

Я ведь так понимаю, тебе нужно будет перенять все ухватки, а дальше сам будешь мудрить, как все лучше сделать. А этот как раз самый сообразительный из них, и память хорошая. Только тяжко будет без него. Учеников-то прорва, а учить некому.

— Справитесь. Мне одному трудновато будет ухватить всю суть, вдвоем оно сподручнее. Можно бы и из ватажников кого определить, все равно один не поеду, но они все либо из крестьян, либо из охотников, к мастеровому делу никаким боком.

— А как же двое горшечников?

— А, ну да. Нет, ну я к тому, что мастеровые. — Вот не хочет мужик отпускать парнишку, хоть тресни. Но тут уж ничего не поделаешь. Если удастся его задумка…

— И помни, уже к первому желтеню мануфактура должна заработать на полную.

— Так ведь меньше месяца времени, — возмутился кузнец.

— Знаю, но вам-то нужно учить только инструмент выделывать, а это — дело нехитрое. Остальное постигнут позже, постепенно, а вот это — первоочередное, через него главная деньга должна прийти.

— Сделаем, — вздохнув, заверил Богдан.

После относительно тихого житья в лесной чащобе шум столицы оглушал. Всюду слышны голоса, крики, смех, скрип колес, топот лошадей, стуки топоров и молотков. Запахи града тоже отличаются от тех, что витают в их новом поселке. Вроде и схожесть есть, ведь и там, и тут люди проживают, но здесь ароматы гуще и крепче. Повсюду вдоль заборов — трава, деревьев из-за оград выглядывает множество, но запах их практически не ощущается, потому как забивается иными.

Определяться с ночлегом Виктор не спешил. Перво-наперво дело, а уж потом все остальное. Время к обеду приближается, но с едой можно и потерпеть, завтрак был хотя и из походного котелка, зато весьма обильным, так что до чувства голода еще далеко. Вот только усталость подобралась и требует дать роздых телу, не иначе как почуяв человеческое жилье. Путь до Брячиславля они проделали весьма споро, считай, в полтора раза быстрее, чем обычные путешественники, отчего ночевать зачастую приходилось в чистом поле. Усталость же имеет свойство накапливаться, вот и своевольничала сейчас, требуя к себе внимания. Только придется ей еще потерпеть. Времени совсем нет, оно течет, словно вода сквозь решето.

Можно, конечно, людей отправить на тот самый постоялый двор, что нынче по-новомодному зовется гостиницей (в угоду великому князю, потому как он перед иноземцами все же пиетет имеет), но одному разгуливать по столице нет никакого желания, мало ли что. Нет, так надежнее будет, зря он, что ли, с собой весь старый десяток упер. Сам Виктор обрядился в плащ по западной моде с высоким воротником, да в шляпу с большими полями, бороду и усы сбрил. Теперь его шрамы не так бросались в глаза, а отсюда и вероятность быть узнанным — куда меньше.