Феникс

Мало того, он точно знал, случись возможность — постарался бы схарчить его молодой боярич, да так, чтобы и косточек не осталось.

— Слышал, боярышня, — холодно ответил он. Вот о ком о ком, а о Бояне говорить — ну никакого желания.

— Свекор мой выкуп богатый тому разбойнику посулил, да тать отверг серебро.

— О том ведаю. Как и о том, что он грозился предать Бояна лютой смерти.

— Все так. Я хочу вызволить мужа.

Если вначале какая-то растерянность была и щеки алым полыхнули, то теперь голос тверд и в нем трепет слышится, и трепет тот к суженому относится. Щеки еще ярче вспыхнули, но на лике не замешательство, а тревога. И в глазах боязнь. Люб он ей. А чего ты, собственно, хотел? Чтобы по тебе она сохла? Дурень стоеросовый. Раскатал губу.

— А я-то тут при чем? — Хм. Резко как-то получилось. Так, спокойно. Ну да, хочет она мужу помочь, что же тут такого особенного, это ведь не повод так разговаривать с той, кто стоит выше тебя не на ступень, а гораздо выше. Эвон тебя куда решили услать, чтобы разум тебе не застило. — Ты прости, боярышня, да только это дело боярина Вяткина и рода его, ко мне касательства не имеющее. У меня своих забот полон рот. И людишек, за коих я ответ держу, в избытке.

— Боярин Вяткин сам отправился в Астрань, дабы нанять корабль да отплыть на поиски того разбойника, но с полдороги его развернул великий князь и повелел обратно в стольный град вернуться.

— Насколько мне помнится, у него есть и иные сыновья, так что найдется кому заняться делами семейными.

— Добролюб, нешто не понимаешь, что, пока они начнут действовать, времени минует много? Его и без того минуло изрядно. Тут каждый день на вес золота.

— Неужто хочешь, чтобы я в одиночку твоего суженого из плена вызволил? Так забот у меня полным-полна коробочка.

— Но того, что это тебе не по силам, не сказываешь?

— Мало ли о чем я не сказываю. Это не значит, что мне все по плечу.

Возмущению Виктора не было предела. Да, он любил Смеяну, любил всем сердцем и всем остальным, чем можно было любить, но вот так легко воспринять то, что его хотят отправить на явную смерть ради спасения другого, того, кто ей люб, он не мог. Не просто не мог — его трясло от злости на эту бабу. Вот поди и издохни, но доставь мне моего суженого-ряженого. Картина маслом, блин!

— Выкуп за Бояна обещан великий, — продолжала гнуть свое Смеяна. — Как сладишь дело, все то серебро твоим будет. Не сумеешь возвернуть его живым, только тело доставишь, — голос предательски дрогнул, — получишь половину. А если голову татя того с телом мужа моего — так и все сполна.

— Прости, боярышня, но серебра у меня в избытке и думами иными голова переполнена.