Фея любви. Трилогия

А первой реакцией на опасность еще со времен обучения в храме для него стала тактика упреждающего удара…

И пусть ни одной жизни он так и не забрал, но действовать с хладнокровием прирожденного убийцы его научили… Впрочем, удерживать эту маску было слишком болезненно, она буквально жгла лицо, вплавлялась в каждый мускул…

— Зачем ты унизил меня? — Яростный шепот и холодное пламя, вспыхнувшее серой зарницей на дне его глаз. Именно за этот взгляд его боялись даже высшие жрицы."

"— Унизил? — Абсолютно искреннее недоумение. И интерес такой же неподдельный. С непонятной обидой Май осознал, что на него обратили внимание только сейчас. Да, они учились до этого почти целый год, проводя большую часть времени вместе, но до сегодняшнего дня он оставался в тени.

— Именно, — зло бросил жрец, намеренно не отрывая от Констана взгляда. Однако Рыж и не думал отводить глаза, казалось, он даже не заметил яростного неприятия, внезапно пробудившегося в душе всегда спокойного темного мальчика-зайчика.

— Это в чем же, позволь узнать? — все с тем же нескрываемым интересом рассматривая Мая, полюбопытствовал демон. С каждым мигом происходящее забавляло Рыжа все больше. Вот уж о чем он никогда не думал, так это о том, что дровенок покажет зубки. Прям рассерженный котенок, насильно отлученный от материнской груди. Так и норовит укусить побольнее.

— Зачем было нужно демонстрировать остальным мою слабость? — хмуро, но уже без прежней злости поинтересовался Май. Запал кончился, а потому маска, столь нелюбимая и чужая, вновь соскальзывала с лица. А вот встречаться с Констаном Орше без защиты личины совсем не хотелось — уж слишком непредсказуемым и опасным оказался этот тип.

— Ты спас всех нас. Неужели думаешь, что кто-то из нас упрекнет тебя за усталость, появившуюся по нашей вине? — в лоб спросил Рыж, чувствуя какое-то необъяснимое раздражение. Словно столкнулся с глупым ребенком, не понимающим прописных истин.

— Неважно, что было причиной слабости, она недопустима. Не для меня. И не во внешнем мире. — Все та же убежденность. Майсиль никогда не задумывался над тем, что ему говорили. Он просто принимал это как правило, истину. И только столкновение с Крис, которая была почти такой же, как он сам, немного поколебало эту веру. Но все равно были вещи, в которые жрец не поверил бы, даже если бы о них сказала ему фея любви.

— Считаешь, мы не способны на благодарность? — все больше горячась, уточнил Рыж.

— Считаю, что это лишь слово, призванное оправдать чью-то глупость и недальновидность, — прохладно произнес Май, удерживая столь необходимую маску уже из чистого упрямства. Открываться перед врагом — величайшая глупость.