Фея придёт под новый год

Я услышала стук её башмаков, потом хлопнула входная дверь, и в доме стало тихо.

— На чердаке? — пробормотала я, помешивая то, что должно было быть кашей, но на самом деле являлось каким-то странным пюре темно-коричневого цвета.

Я успела проголодаться, потому что завтракали мы с Джоджо рано утром, а время уже перевалило за полдень. Но попробовать это жуткое варево я не решилась. Принюхиваясь и разглядывая обед, который мне предстояло подать, я с трудом узнала зеленую чечевицу, разваренную вдрызг. Сюда не помешали бы лук и чеснок, и немного черного перца для аромата… Хотя, и это бы не спасло блюдо."

"Подумав, я осмотрела кухню и была удивлена скудными запасами. Немножко муки, полбутылки постного масла — самого дешевого, резко пахнущего. Неудивительно, что дети ненавидят капусту, если её поливают именно этим маслом… Я нашла четыре головки лука и несколько зубчиков чеснока, полмешка овса — грубого, не обрушенного, и рыбьи хвосты в холодной кладовой, замерзшие до состояния льдышек. Единственное, что радовало — мешок орехов, стоявший у стены. Орехи — вкусная и полезная пища. Но как часто её дают детям?

Возможно, в этом доме просто строго соблюдают пост?

В половине второго я поставила на поднос тарелки, положила ложки, нарезанный ломтями серый хлеб и понесла всё это наверх, в столовую.

Заглянув по дороге в гостиную, я увидела согнутые спины близнецов — они что-то писали в тетрадях под диктовку незнакомого мне молодого человека в сером поношенном сюртуке.

Ванесса сидела в кресле и читала книгу. Вряд ли это были любовные романы, потому что вид у девушки был до оскомины кислый, и она то и дело зевала украдкой.

— Вы дочитали главу, барышня? — спросил молодой человек, пока близнецы, высунув языки от усердия, дописывали последние слова.

— Да, — ответила Ванесса таким несчастным тоном, словно это она перемыла половину дома.

— Прошу вас пересказать вкратце… — молодой человек заложил руки за спину и с полупоклоном подошел к девушке.

«Учитель», — поняла я и на цыпочках отошла от двери, не мешая занятиям.

Потом я заправила капусту маслом, морщась от резкого запаха, выложила кашу в глубокую миску и ровно в два понесла всё наверх.

— Пора обедать, — позвала я близнецов и Ванессу.

Молодой человек обернулся и поклонился мне, застенчиво улыбаясь. Лицо у него было очень приятным — с тонкими правильными чертами, но больше всего подкупало его открытое и приветливое выражение. Глаза у юноши были голубые, волосы — светлые, а брови и ресницы, наоборот, очень темные. Больше всего ему подошло бы петь в церковном хоре рождественские песни, изображая ангела.

— Пообедаете с нами, мастер? — спросила я с некоторым сомнением, потому что пригласить гостя на такую постную трапезу казалось мне неудобным.