Фехтмейстер

 — Я помню, Владимир Николаевич, как в июне эти кадеты и, с позволения сказать, либералы голосовали в Думе против увеличения военного бюджета. Патриотом, знаете ли, тоже следует быть вовремя!

— Несомненно, Ваше Императорское Величество. Но то было в июне, а нынче сразу во множестве найдутся крикуны всех мастей, которые скажут, что это мы с вами подсунули Родзянко документ, чтобы расквитаться за его гневные выступления против императрицы и Распутина.

— Господи, что за несчастье?! Что за испытание быть государем! Вот они, плоды тех свобод, которые были мной дарованы народу! — устало покачал головой Николай II. — И что же, народ, как и прежде, безмолвствует, зато бесчинствует кучка болтунов, возомнивших себя солью России!

— Именно так, ваше величество, — продолжал генерал-адъютант, — но, увы, с этим приходится считаться. Если теперь разгорится скандал, то немцы, к радости своей, добьются ухода одного из своих злейших врагов в Думе и, кроме того, очередной атаки либеральных кругов против вас.

Император молча потянул к себе газету, аккуратно сложил ее, разорвал на части и бросил на стол."

"— И что, Родзянко так популярен среди этих, — император поморщился, — господ?

— Весьма популярен, ваше величество, — подтвердил докладчик.

— Но ведь такие эскапады нельзя оставлять без ответа.

— Так точно, государь. Если позволите, я нынче же обдумаю план действий и завтра, в крайнем случае послезавтра, изложу его вам.

— Что ж, действуйте!

(Из донесения от…01.1915 г.)

…Тактическая операция «Кошкин дом», разворачиваемая в русле общего стратегического плана, вошла в завершающую стадию. В ближайшие дни ожидаю прибытия Шатуна в столицу. Собранный по именному приказу Н. Н. личный состав запрашиваемых мною групп проходит доформирование в рамках развертывания 6-й армии генерала М.Д. Бонч-Бруевича. Прошу ускорить подготовку аутентичных документов по прилагаемому списку в связи с необходимостью их скорейшей проводки через канцелярию Военного министерства.

Фехтмейстер

Сверкающий черным лаком и никелем автомобиль с имперским орлом на дверце, взревев мотором, двинулся прочь от фехтовально-гимнастической школы. Лунев хмуро глядел в окошко на серый утоптанный снег, стараясь отвлечься от преследующих его мрачных предчувствий.

— Неужто не понравилось? — глядя на дорогу, поинтересовался атаманец.

— Да, превосходно, — невпопад бросил Платон Аристархович, не желая вдаваться в суть происходившего.

— А я тут нынче давешнего самурая видел. С мечом. Зыркает, шо по карманам шарит.

— Да, — опять не в лад бросил полковник.

До Дворцовой площади ехали молча. В кабинете Лунева уже ждал изнывающий от нетерпения коллежский асессор Снурре.