Фехтмейстер

 — Ах да, конечно… Впрочем, ответьте мне, голубчик, вы читали утренние газеты?

— Так точно!

— И эту тоже? — Николай II через стол бросил свежий номер «Русской вести».

— В первую очередь.

— Что можете сказать?

— Канальи, ваше величество!

Император выжидательно поглядел на суровое лицо начальника военно-походной канцелярии, на мундирную грудь в крестах и звездах и жестко нахмурил брови.

— Это все, князь? Более ничего?! Я, признаться, ожидал большего. Владимир Николаевич, я не говорю сейчас о тех гнусных намеках, которые сей, с позволения сказать, «Честный гражданин», а вкупе с ним и председатель Государственной думы позволяют в адрес моей супруги и просветленного, ниспосланного нам волей божьей Старца. Все это грязная, низкая клевета! Но пусть розысками вышеупомянутого «гражданина» занимается дворцовая полиция. Я же хочу понять другое: каким образом на страницы газеты проник текст секретного документа чрезвычайной важности, о существовании которого в стране знали лишь два человека — вы и я?

— Не могу знать, Ваше Императорское Величество, — отчеканил генерал-адъютант. — Надеюсь, вы не числите изменником меня, ибо надо было оказаться последним безумцем, чтобы передавать кому-либо секретную информацию, являясь едва ли не единственным ее носителем. Но позвольте высказать предположение.

— Что ж, я вас слушаю очень внимательно.

— Я просмотрел цитаты, приводимые в газете, и сравнил их с той запиской, что переводил для вас.

— И что же? — Император свел пальцы в замок.

— В цитируемых отрывках имеется ряд отличий. Такое впечатление, что и статья, и то, что читали мы с вами, государь, — разные переводы одного и того же немецкого текста.

— То есть вы хотите сказать, что в руки господина Родзянко попал немецкий текст? Но такое невозможно! Да и к чему? Абсурд!

— Михаил Владимирович Родзянко, ваше величество, человек горячего нрава, — вдумчиво глядя на царя, начал докладчик. — Если предположить, что германское командование желает вывести Россию из войны, то нет лучшего рупора, чтобы объявить о принципиальной возможности сепаратного мира, как через председателя Государственной думы. Вероятно, около господина Родзянко работает секретный агент кайзера, который ведет весьма тонкую игру. Ведь, несмотря на известное недовольство Михаила Владимировича близостью Старца ко двору, он слывет истинным патриотом и сторонником войны до победного конца. Если скандал с запиской императора Вильгельма всплывет, это может привести к уходу из политики одного из самых популярных среди масс деятеля либерального направления.

— Оно бы и к лучшему. — Николай II скривил губы.