Фехтмейстер

Завтра в порядке ознакомления с позициями наших войск и противника вы должны будете отправиться на рекогносцировку на аэроплане. Ваша задача — оказаться на вражеской территории и попасть в плен к австриякам.

— Что?! — Генерал Мартынов резко поднялся со стула.

— Прошу вас меня дослушать, Евгений Иванович! — повысил голос Алексеев. — Вам надлежит не просто очутиться в плену, а без утайки изложить врагу ту диспозицию, которую я вам специально для этого сообщу. Причем выложить все в точности, ничего не забыв и не убавив. Вы человек известный, вам должны поверить.

— Порою для того, чтобы поставить мат, необходимо жертвовать ферзем, — догадываясь о сути задания, безрадостно, но твердо произнес генерал Мартынов.

— Я рад, что вы меня понимаете, Евгений Иванович, — должно быть, роняя с души немалый груз, вздохнул генерал Алексеев. — Подойдемте к карте. Смотрите, вы полетите здесь. — Начальник штаба указал карандашом на лесистый склон горы с зубчатой линией русских позиций. — Не волнуйтесь, вашим пилотом будет капитан Васильев. Он же позаботится, чтобы придать крушению аэроплана правдоподобный вид.

— Васильев? Это который совершил перелет Санкт-Петербург — Москва? — уточнил Мартынов.

— Он самый, Евгений Иванович. Прошу вас, сделайте все, что возможно. Остальное в руках божьих.

* * *"

"Председатель Государственной думы шел по набережной Екатерининского канала, небрежно помахивая залитой свинцом тростью, и вскользь, точно исподволь, разглядывая встречных прохожих, заснеженные дома и спешащие куда-то ночной порою экипажи. Кое-кто из встречных узнавал господина Родзянко и учтиво кланялся. Михаил Владимирович тоже любезно приподнимал бобровую шапку, чуть дольше обычного задерживая взгляд на лицах незнакомцев. Едва поравнялся он с мостиком, хранимым двумя парами грозных крылатых львов, как из подворотни дома Фогеля ему навстречу неспешно вышел офицер в бекеше и, ловко козырнув, спросил негромко:

— Не найдется ли огоньку, Михаил Владимирович?

Председатель Государственной думы полез в карман за спичками, попутно стараясь получше разглядеть неведомого курильщика. Света от фонарей и окон едва хватало, чтоб разобрать черты его лица. Однако рост, стать и нечто почти неуловимое в облике этого офицера казались ему смутно знакомыми.

— Мы с вами прежде встречались? — пряча меж ладонями огонек, тихо произнес председатель Государственной думы.

— Виделись, — негромко, под стать ему проговорил офицер. — На конногвардейских праздниках. К тому же я приятель вашего племянника.

— Павла? — с гордостью уточнил Родзянко.

Ему впрямь было чем гордиться. Племянник слыл одним из лучших в российской кавалерии наездников.