Феерическая Академия

— Это я, Павлик, — прошептал ребенок, а за его спиной раскрылись два огромных черных крыла, похожих на крылья ворона. Тьма клубилась вокруг него, а он бросился мне на шею, обнимая и плача. – Я все вспомнил! Вспомнил, мама! Я был тем принцем, которого заколдовала Мелюзина, чтобы выдать замуж крестницу… Я тот принц, который искал маму! Это бы я! Много-много лет назад! Мелюзина не похитила меня, а превратила в мышь! И все подумали, что я пропал! Я тогда не мог разговаривать… Дар говорить мне вернула Моргауза! Мамочка… Мамочка, я расколдовался! Смотри, какие у меня теперь крылья! Раньше у меня таких не было! Теперь я могу обнимать тебя!

Я обнимала ребенка, прижимая к себе и рыдая, уткнувшись в его темные волосы.

— Мелюзина тогда сказала, чтобы я все забыл… Но проклятье, оказывается, снималось просто. Я должен был пожертвовать собой ради мамы! Но моя настоящая мама умерла… — всхлипывал Павлик, а мне было плевать, что у него крылья… Мой и все! Мой малыш! Никому не отдам!

Я обнимала, целовала детские щечки, плача от счастья. У меня никогда не было детей… Нет! Он у меня был всегда. Просто я об этом не знала!

— Я вытащу тебя отсюда, мамочка, — прошептал мой мальчик, отстраняясь. Ну зачем? Дай маме еще немного пообнимать тебя…

Он положил руку на стекло и то начало крошиться. Черные крылья раскрылись за спиной, а тьма вытекала из камеры. Я поднялась на ноги, покачиваясь, но Павлик помог мне встать.

— Ах она, тля! – выругался Павлик, шмыгая носом и выходя из клетки. – Писец ей!

Как вы думаете, стоит ли ребенка ругать в такой ситуации? Думаю, что нет.

— Будет жить с песцом! Или пойдет на юг! Может, станет добрее! На юге тепло! – заметил Павлик, гордо глядя на меня. А потом спросят, чему мама научила? А он же отчитается!

Я шла, покачиваясь, чувствуя почти осязаемую тьму вокруг себя. Перед глазами все расплывалось, но я шла, опираясь на стены. В какой-то момент слабость одолела меня, и я упала на колени."

"— Вставай, мамочка, — слышался голос, а меня поднимали детские ручки. – Мамочка! Вставай! Если нужно, я готов сразиться с ним! Если он тебя не любит, я отомщу ему!

— Если я не дойду и превращусь в цветок, постарайся отдать его Оберону… И скажи, что я любила его, — прошептала я, в надежде перед смертью увидеть Оберона еще раз.

Я стиснула зубы, вставая с колен и продолжая свой путь. Оберон… Оберон… Только не умирай…

— Тьма! – послышались испуганные голоса, а я видела мелькающие перед глазами силуэты. Чьи-то пестрые крылья пронеслись перед глазами ярким пятном. – Тьма во дворце!

Я шла в тронный зал, чувствуя, как силы изменяют мне. Каждый шаг давался с трудом. Колени прогибались, но я вышла в зал. И замерла, чувствуя, как в груди дрогнуло сердце при виде знакомой фигуры.

Оберон стоял возле трона, его плащ стелился по ступеням.