Федор Годунов. Стылый ветер

— Помнишь деревеньку, что на берегу Которости стоит? До неё меньше версты осталось. Там в осаду и сядем.

— А потом что? — не пожелал успокаиваться атаман. — Это сидя в Ярославле Барятинский о том, что нас мало не знал. Теперь знает. Не отпустит нас князь, даже если царицу обратно получит.

— Посмотрим. Может и отпустит. Помню я Федьку Барятинского. Шибко осторожный он. Лишнего риска не любит. Потому и решился к Ярославлю подойти. Знал, что не рискнёт князь за стены города выйти. Эх! Если бы не Маринка! — в сердцах потряс я кулаком. — В общем, есть у нас надежда на то, что получив её обратно, князь от нас отстанет.

— А если всё же не отстанет?

— А не отстанет, — задумчиво прищурился я. — То попробую с князем договорится. Хуже уже не будет.

До деревни добрались уже в сумерках. Перегородили все подходы рогатками и засеками, разожгли большие костры для бодрствующих по периметру дозорных отрядов, разбросали по округе чеснок. Если сунутся к нам ночью гости, кто-нибудь в темноте обязательно наступит и криками о готовящемся нападении оповестит. А мы пока поужинаем и спать. Завтра день не самый лёгкий ожидается.

Поспать мне не дал, сунувшийся в дверь Каловской.

— Воевода здесь ли? — спросил он, пытаясь, рассмотреть среди спящих вповалку воинов Порохню.

— А он зачем тебе?

— Царина Мария Юрьевна воеводу и всех начальных людишек на совет зовёт, — узнал меня монастырский служка. — И тебя, Фёдор Иванович тож.

— Ступай, — мысленно проклиная сандомирского воеводу, явно и бывшего инициатором предстоящего совета, я поднялся с лавки. — Скажи, что скоро придём. Воеводу и всех начальных людишек я сам соберу.

Царица расположилась на ночлег в доме старосты, выгнав самого старика вместе с семейством в баню. Добротный дом в центре деревни, матово светился затянутым в пузырь окном, редкая для этого времени печная труба, густо дымила, маня с холода в тепло.

— Яким, всех собрал?

— Все со мной, Фёдор Иванович, — фыркнул мне в ухо полусотник, кивнув на почти сливающиеся с темнотой силуэты, окружившие избу.

— Наготове будь. Не нравится мне этот затеянный Маринкой совет. Что там обсуждать, если обговорено всё?"

"— Может передумала цар… Мария войско покидать? — высказал предположение Глеб.

— Ага, — добавив в голос яду, согласился я с ним. — Ты скажи ещё, что она завтра вместе с нами грудью врага встретить собирается.

— Грудью не надо! — захихикал у меня за спиной Подопригора. — Грудь бабе для другого дана.

— Ты только не вздумай ей это завтра объяснять, слышишь, Яким? — оглянулся я на полусотника. — Её ярославцы случайно в бою убить должны. Без всякого баловства!

— Раз надо, значит убьют.

— Ну, с Богом, — прогудел Порохня, подводя черту нашему диалогу и потянул дверь на себя.

Внутри было довольно светло.