Федор Годунов. Стылый ветер

Мы быстро пробежали по центральной улице, ведущей в Кремль, свернули в тёмный переулочек, проскочили вслед за Косарем через чей-то двор, срезая путь и вывалились прямо к сторожке у ворот.

Здесь было светло. С десяток всадников крутящихся перед распахнутыми воротами, несколько распростёртых тел под копытами коней, багровые блики на стенах от света горящих факелов.

— Ну что, Архип, — чуть тронул коня Долгоруков, всматриваясь в подбегающих людей. Ну да. Находясь под факелами так просто бегущих по тёмной улице людей не разглядишь. Вот и ошибся князь, приняв нас за посланных за моей головой холопов. — Сделали дело?

— Уходить нужно, князь. Весь город уже проснулся. Как бы сюда не прибежал кто.

Грязной! Жив старик! И не только жив, но и, похоже, сумел елецкого воеводу в своей лояльности как-то убедить. Не похож он на пленника.

— Не набегут, — отмахнулся Долгоруков. — Все на пожар сбегаются. Арх… — развернулся он было к нам и охнул, заваливаясь с коня на бок.

— Бей! — взревел боярин, вновь взмахивая саблей.

Из-за моей спины щёлкнули луки, сбивая всадников с коней. Грохнул одиночный выстрел из пистоля.

Холопы Долгорукова развернули было в нашу сторону коней, но так и бросили их в атаку, оседая под градом стрел.

— Руби их! — во главе двух десятков всадников ворвался в ворота Подопригора. — Не жалей изменников!

Через несколько мгновений всё было кончено.

— Как ты, Василий Григорьевич? — подошёл я к соскочившему с коня Грязному. От души обнял старика. — Опаска была, что убьёт тебя Долгорукий.

— Там я же заодно с ним стал, — весело засмеялся боярин и подойдя к окровавленному воеводе, небрежно пнул его ногой. — Вместе на Москву бежать собирались. Уж больно много этот пёс мне за измену посулил.

Долгорукий неожиданно дёрнулся, захрипев, открыл стекленеющие глаза, выдавил, выплёвывая слова вместе с кровью.

— Государь!

— Аж ты ж! — Грязной, матерно плюясь, быстро вогнал клинок в горло недобитого врага.

— Государь?

Я оглянулся и мысленно простонал, проклиная живучесть воеводы. Замерший за спиной Подопригора, потянулся к клинку.

Глава 5

— Что, прямо здесь, у всех на глазах застрелишь, москаль? — со злым задором поинтересовался Подопригора, с интересом наблюдая за тем, как Грязной потянулся к пистолю. — Тебя же мои хлопцы на месте порубают. Не посмотрят, что за воеводу здесь.

Ну, да. Как раз рядом казаки из отряда Подопригоры спешились, увлечённо потроша трупы врагов. Потому и в нашу сторону особо не глядят. Но на выстрел в их командира внимание обратят; тут можно не сомневаться.

Глухой щелчок послужил исчерпывающимся ответом. Бывший опричник ни на мгновение не заколебался, не обратив на угрозу никакого внимания. Вот только колесцовый пистоль, вопреки своей хвалёной надёжности, сделал осечку.