Федор Годунов. Стылый ветер

Окрестные воеводы, получив от меня грамоты о прощении всех прежних грехов и призывом встать на сторону истинного царя, призадумались. Потому как, если о законности моих прав на престол ещё можно было спорить, то о наличии таких прав у Василия Шуйского, после моего «воскрешения», и говорить не приходится.

Тут ведь как. Если царь Дмитрий каким-то чудом всё же сумел спастись во время прошлогодней резни в Москве и сейчас в Польше воинскую силу собирает, то он законным русским царём и остаётся. А если всё же погиб или тем паче, с самого начала самозванцем был, то и престол должен возвратится к предыдущему правителю, раз уж он к тому времени выжить смог. Такие прецеденты в мировой истории бывали.

И где здесь права Васьки Шуйского нахрапом при поддержке кучки бояр на трон вскарабкавшегося? Он с какого боку не поверни, узурпатор в чистом виде!

Единственная закавыка, что и моего отца многие в точно такой же узурпации обвиняют. Но то отец. Сколько правящих династий таким образом по всему миру сменилось? И не сосчитать. И никто в законности прав на престол у потомков этакого узурпатора не усомнился.

Ну, почти. История — штука гибкая. В ней каких только вывертов не бывало. Главное, что даже в этом случае, я как получивший престол по наследству, по отношению к Шуйскому, самый законный царь и есть.

Вот и решили воеводы, несмотря на мою очевидную, на данный момент, слабость в воинской силе по отношению к Шуйским, активных действий не предпринимать, выждав, чем наметившийся поход царского брата на Кострому закончится. Раздавит князь Дмитрий жиденькое войско воскресшего царя, тут же с подмогой к нему присоединятся, а проиграет, уже ко мне с поздравлениями и заверениями в верности бросятся.

Те ещё твари! И тут далеко за примерами ходить не нужно. Так будущий воевода в Вологде Никита Михайлович Пушкин умудрился больше года служить одновременно и Василию Шуйскому, и второму ЛжеДмитрию. И тот, и другой искренне считали, что в городе сидит их человек, даже не подозревая воеводу в двурушничестве.

Поэтому, так и не дождавшись полноценной помощи с окрестных уездов, мой противник был вынужден собирать в своё войско «охочих людишек», раздавая им щедрые обещания за участие в походе. Что, впрочем, не мешало князю, пируя каждый день в Ярославле, бахвалится, обещая раздавить сопляка одним ударом.

Ладно, пусть бахвалится. Я тоже потихоньку силой обрастаю. Весть об объявившемся в Костроме царе и призыв двух настоятелей монастырей постоять за истинного государя всколыхнула народ; начало собираться ополчение, потянулись дворяне со своими холопами, появились перебежчики из-под Ярославля.