Федор Годунов. Стылый ветер

— Вдруг пальнут?

— А я ближе чем на двадцать сажен не приближусь, — скривил губы я, трогая коня. — Зря только пули потратят. Эй, православные! Не в ту сторону пищали повернули! — заорал я, стараясь докричаться до стрельцов. — В своих бьёте!

— Ишь ты, свои! Это с каких это пор воры, которых Ивашка Болотников из Польши привёл, нам своими стали?

А вот и их командир, если судить по вышитой на шапке короне у высунувшегося стрельца. Уж не ему ли я обязан этими рогатками, что коннице Подопригоры дорогу перегородили?

— Ошибаешься ты, служивый. Ни Болотникову, ни вновь объявившемуся самозванцу мы не служим.

— Неужто, и ты мне тут будешь, небылицы о воскресшем Годунове рассказывать? — недобро усмехнулся мой оппонент.

— А зачем мне воскресать, если я не умирал? Вон мёртвого самозванца вся Москва видела и то половина Руси в его гибель верить отказывается. А тут и видоков, как тонул, нет, и тело потом не сыскали, а поди ж ты; никто в моей гибели и не усомнился.

— Так это ты за государя себя выдаёшь⁈

— Так он и есть, государь. Фёдор Борисович, значит, — выдвинулся чуть вперёд дьяк. — Ты, Афонька, не сомневайся. Мне ли не знать? Я когда в В Москве в разрядном приказе подьячим служил, два раза его лицезрел!

— Тебе, Ефим, веры нет, — отмахнулся он дьяка Афанасий. — Ты за деньгу и меня в цари возведёшь. Лишь бы мошна (кошель) полна была!

За щитами заржали, едко обсуждая перспективу выдвижения Афанасия в цари.

— А нам с отцом Арсением ты, Ефимушка, тоже не поверишь?

Отец Иаков! Ну, наконец-то!

Я выдохнул, буквально кожей чувствуя, как спадает градус напряжения, зависший было в воздухе. Нет, люди ещё не опустили оружие, продолжая держать его наизготовку, но с их лиц начало исчезать то выражение суровой решимости, что накладывает свою печать на воинов перед началом боя.

— Ну, а если всё же не поверишь, то у меня с собой грамота есть, что старец Иов из Старицы прислал.

Я оглянулся на стоящих возле возка отца Иакова и игумена Богоявленского монастыря отца Арсения и мысленно перекрестился. Похоже сегодня мы скажем смерти нет.

Глава 18

Кострома готовилась к осаде. Уже который день скрипели полозьями сани, завозя закупленное в окрестных сёлах продовольствие, укреплялись сильно обветшавшие за последние годы стены, углубляли, вгрызаясь в мёрзлую землю, крепостной ров. Все вокруг суетились, куда-то спешили, увлечённо бранились друг с другом."

"Давно ожидаемый враг был силён. До города дошли вести, что князь Дмитрий Шуйский, что расположился лагерем возле Ярославля, уже собрал под своей рукой около десяти тысяч воинов. Правда, если верить тем же слухам, войско у него было, (если не считать полтысячи стрельцов и чуть более тысячи поместной конницы, составляющих ядро царских сил) разношерстное, слабо обученное, плохо вооружённое.