Фаворит. Том 1. Его императрица

– Может быть, – сказала она, прохаживаясь по комнате, как это всегда делала в минуты душевного волнения, – может быть, со временем ты поймешь, что у твоей матери не было выбора: или погибнуть заодно с этим гневливым и пьяным человеком, или спастись вместе с толпою, жаждущей избавления от него… Спи!

Было уже позднее время, когда Екатерина повидалась с Роджерсоном. Лейб-медик предупредил ее, что цесаревич Павел проживет еще лет десять – небольше! Явно смущенный, врач сказал, что в его нездоровье виновата дурная наследственность.

– Это не от меня, – резко ответила женщина. Она с надрывом переживала болезнь сына: ведь если Павел умрет, никто в мире не поверит в смерть от болезни, газеты Европы с удовольствием вложат ей в руки тонкий кинжал или пузырек с ядом. – Спокойной вам ночи, милый Роджерсон! – сказала она, удаляясь…

В библиотеке еще сквозил желтый свечной огонь: там трудился над каталогом Василий Петров; увлеченный, он даже не заметил, как царица появилась на пороге. Екатерина смотрела на статного мужчину и вдруг поймала себя на мысли: хорошо бы изменить Григорию Орлову, чтобы расплатиться с ним за все оскорбления сразу.

Петров, заметив ее, поспешно вскочил:

– Ваше величество?..

В страсти лицо Екатерины – как у сомнамбулы.

– Да, милый, да… Это я, твое грешное величество. – Она шагнула к нему, но задержалась. – Вот что, – сказала, – возьмешь Маркова-Оспина и, ради его образования, поезжай-ка в Англию.

– Как? – обомлел Петров. – Можно ли верить?

– А почему бы и нет? Уезжай. Надоел ты мне…

Рано утром запросил аудиенции генерал-прокурор.

– Что случилось? – обеспокоилась Екатерина.

– Язык не поворачивается, – сказал Вяземский. – Граф Григорий Орлов пьян был… изнасильничал вашу фрейлину – Зиновьеву.

Екатерине Зиновьевой было всего тринадцать лет.

– Но она же его двоюродная сестра!

– А пьяному-то што? Он разве думает?

– Так я буду думать, – жестко произнесла Екатерина.

3. Первый фрегат «первый»

Прошка приехал в Азов и поселился в рабочей казарме.

Вязанка дровишек стоила рубль, еду готовили на кострах из камыша. Зато рыба азовская была хлеба дешевле: стерляди в полтора аршина продавались по пятачку, артель матросов за один гривенник увозила на прожор две телеги тарани, из одного осетра маркитанты выдавливали по 20 фунтов икры…

Молодой лейтенант Федор Ушаков пригнал по течению Дона корабельный лес с верховий реки – закладывался фрегат «Первый» (он и был, кстати, первым). Потом Ушаков снова навестил Азов, командуя палубным ботом «Курьер», и Прошка с ним повидался.

– Куда ж это я попал? – сказал он лейтенанту.

– На каторгу… на самую настоящую.

Прошка вдруг прыгнул, ловко убив палкой гадюку.