Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

И не слышу ничего, кроме тока крови, гудящего в ушах.

Я догоняю Захарову у самых дверей, она уже открывает дверь.

И не сдерживаюсь, обнимаю ее сзади, сходу прижимаясь всем телом, фиксируя. И со страхом ожидая отпора, который она, оказывается, вполне способна дать. Причем, нехилый такой.

Если и сейчас оттолкнет… Блять… Я не знаю, что сделаю. Не знаю. Так далеко планы не высвечиваются.

Захарова крупно вздрагивает, когда я к ней прижимаюсь, замирает, не поворачиваясь…

Я ничего не говорю, просто легко трогаю губами шею.

И Захарова, с тихим, долгим выдохом, больше похожим на всхлип, как-то обмякает в моих руках…

Откидывает затылок на плечо мне, безмолвно позволяя трогать себя, держать.

И ни слова не говорит, когда я молча толкаю ладонью ее дверь, распахивая ее перед нами.Девочки, сегодня скидка 30% на мой роман про горячего гоблина и холодную эльфийку СЕКРЕТАРША ГЕНЕРАЛЬНОГО!

Глава 23

Полумрак коридора обрушивается на нас плотным покрывалом, сковывает, не позволяет дышать. Ничем. Кроме друг друга.

И я дышу доверчиво прижавшейся ко мне Захаровой. Асей. Ее Ася зовут. Анастасия. Очень красивое, аристократичное имя.

И очень ей подходит.

Ася пахнет теплом, нежностью, чем-то едва уловимо пряным, дымным, словно не из шалмана, пусть и суперэлитного, прибыла, а откуда-то с восточного базара, солнечными специями, дурманящими голову, веет от нее.

И я провожу носом по шее, дышу, дышу, дышу… Насыщаюсь. Пока есть такая возможность. Потому что с ней же, как с русской рулеткой, никогда не угадаешь, что в следующий момент случится.

Пока что она на удивление покорная, податливая, мягкая… А буквально полчаса назад — ледяная скорпиониха была. Как только голову не откусила, хрен ее знает…

С ней адреналин шарашит бешено, словно по тонкой струне ступаешь, боясь порезаться и в то же время умирая от кайфа, потому что покорил высоту, покорил эту тонкую, неуступчивую, своенравную материю.

А я? Я — покорил?

Она не сопротивляется, позволяет трогать себя, расстегивать медленно пуговки на рубашке, одну за одной, словно мину на поле диком обезвреживать… Одно неверное движение — и рванет… Пуговка — выдох, пуговка — поцелуй, пуговка — скольжение пальцев по голой коже… Мурашки… Пояс юбки. Шелест тихий — вниз… По бедрам, гладким, атласным — подрагивающими от возбуждения и ожидания  ладонями… И Ася тихо-тихо стонет, выгибаясь и чуть-чуть потираясь о меня ягодицами. Немножко, чисто на инстинктах, не думая…

И я едва сдерживаю себя! Свой темперамент, свое дикое, бешеное, затопившее мозг красным цветом желание сделать все быстро. Иначе же взорвусь, мать его! Просто тупо кончу, не начав!"

"Слишком она меня завела, слишком все с ней, чересчур!

Но быстро было в прошлый раз. И ни к чему хорошему в итоге это не привело.