Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

Карась сжимает свои сосисочные пальцы на хрупком плечике Захаровой, наклоняется, что-то шепчет ей на ушко, и у  меня перед глазами кровь. Ох, сколько тут крови сейчас будет!

Отец и сын Солнечные, заметив нездоровую активность с моей стороны, тоже смотрят вниз, мгновенно распознают объект излишне пристального внимания, да я и не в силах этого скрыть, переглядываются.

А затем Солнечный-младший осторожно так, на правах ровесника, трогает за локоть:

— Федот… Ты остынь… Знакомая твоя?

— Угу… — хриплю я, не сводя красных глаз с лапы Карася на талии Захаровой.

— Неприятно, да… — соглашается Игореха, никаких вопросов больше не задавая, а затем аккуратно кладет ладонь мне на плечо, — здесь нельзя разборки… Ты же понимаешь? Вынесут вперед ногами.

— Понимаю…

Нихуя не понимаю. Пойду сейчас вниз и…

— Ты посиди… Выпей, вот… Пап, глянь, кто это? Раньше были тут?

Солнечный-старший встает, смотрит на компанию внизу, щурится недобро:

— Вагонов… Хм-м-м… А вот второго не знаю. Кто пустил, интересно?

— За бабки куда угодно пустят, — внизу Карась наклоняется еще ниже и пялится в вырез блузы Захаровой, а я скриплю зубами.

— Только не в мое заведение, — холодно бросает Солнечный-старший и нажимает дозвон на телефоне.

В этот момент Карась приглашает Захарову танцевать, и мне становится вообще похер на то, что у отца Игорехи такой прикольный дополнительный бизнес. Не особенно законный для правильного госчиновника.

— Виктор, зайди во второй вип, будь добр.

В голосе Солнечного-старшего мороз такой силы, что кажется, в комнате марево дрожит.

А мне похер. Мне жарко.

Там Захарова внизу. Танцует, мать ее.

Перетаптывается на одном месте с Карасем. А лапы-то у него не на талии! Ниже! Вообще ниже! Какого хуя???

— Ты не горячись, Федот, — тихо и убедительно говорит Игореха, — никто ничего ей не сделает… Тут с этим строго…

— А если… — у меня голос срывается на хрип, — а если уже… Сделали…

— Брат… — вздыхает Игореха, — мне жаль тогда. Но бабы… Понимаешь, тут ни в чем нельзя быть уверенным.

— Мне похуй.

— Оно и видно. Челюсть расцепи, а то зубы в пыль искрошишь.

— Пошел ты…

— Не, я пока тут постою. Сейчас отец Витьку будет утюжить, лучше под стрелой не стоять…

Внизу Захарова, натанцевавшись, идет обратно к столику. Лапа Карася , как приклеенная, держится на ее заднице. И меня начинает тошнить.

То есть, вот оно как, да?

Попробовала меня, удовлетворила свои фантазии подростковые, или что там у тебя ко мне было… И все? Нахуй с пляжа? Нет, понятное дело, что я не настолько перспективная кандидатура, как начальник отделения. Может, она про меня в курсе, кто папа, но не дура же. Видит, что я по карьерной лестнице не скачу и папиных целительных пинков в зад не получаю. Так что не особо перспективный в этом направлении.