Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

Бля-а-адь… Разорву ее сейчас! Точно разорву! Только…

Скольжу ладонями выше, жадно обхватывая самые охеренные в мире титьки, едва помещающиеся в ладонь, тяжелые, полновесные… И на это надо посмотреть! Срочно!

Дергаю форменную блузу, едва не срывая пуговицы, и Захарова перехватывает мои ладони:

— Подожди… Подожди… Я сама, сама…

И действительно быстро расстегивает кнопки на груди, распахивает полы рубашки… И у меня захватывает дух. Потому что, упакованная в простенькое гладкое белье, ее грудь невозможно, нереально хороша! Словно два холма сладчайшей, белейшей, пышнейшей сахарной ваты… Ох, я их сейчас оближу!

И облизываю, и сжимаю, и глажу, рыча от возбуждения и кайфа.

Моё, моё, всё моё, блять! Никому не отдам! Никому!

Кладу ладони на задницу Захаровой, подкидываю вверх, заставляя обнять себя ногами, чтоб удобней было.

В кабинете оперов дивана нет, только два стола и стулья, на которые опасно для жизни садиться. И уж сексом точно нельзя заниматься на них, неоднократно проверено и даже не мною.

Так что лучше у двери. Стоя. Ничего, мы не гордые. Тут начнем, дома продолжим.

Потеряв раз и навсегда тормоза по отношению к Захаровой, я понимаю, что теперь хер с нее слезу, пока не наиграюсь, пока полностью не вымещу на ней весь свой дичайший  полугодовой недотрах, состояние перманентного стояка в ее сторону и свои дикие мысли на эту тему. А! Еще гребанные потные сны,  утерянную окончательно честь офицера и положенный полноценный хер на свое мужское слово не трогать эту дрянь ни при каких обстоятельствах.

За все проебанное достоинство мне необходима теперь компенсация. Качественная, мать ее.

И потому Захарова попала.

Она, кажется, и сама понимает, насколько попала, особенно, когда видит, как я, чуть придерживая ее за задницу одной рукой, второй расстегиваю ширинку и выпускаю на волю звенящий от напряга член.

Глаза Захаровой в этот момент широко распахиваются, губки тоже, вызывая во мне дичайшее желание поменять позу и выебать ее в рот.

Очень хочется.

Но потом, всё потом. Оставлю этот приятный процесс на другое время. А пока что слишком прет от желания ее выебать. Просто и незатейливо.

— Послушай, Вов… — облизнувшись, начинает она внезапно лихорадочно шептать, чуть-чуть упирая пальцы мне в плечи, не отталкивая, просто притормаживая,  — я…

И вот сто процентов, нихера хорошего мне сейчас не светит услышать!

Потому что эта дрянь, походу, решила меня продинамить! Чего-то подобного я и ожидал. Не может все быть гладко! Это Захарова же!

И, понимая, что, если она скажет “нет”, то мне все же придется тормозить, чтоб не опускаться до уровня животного уже окончательно, я изо всех сил мешаю ей.