Фарфоровая жизнь

Здесь был и напарник Дениса, майор Васильев, любитель пива и философского подхода к следствию, а его жена Раиса то и дело всхлипывала, сжимая в руке платок. Она лучше всех знала, что сейчас чувствует Соня, потому что и сама жила каждый день в точно таком же напряжении, постоянно ожидая беды. И от того, что беда стряслась не с Виктором, а с его другом и напарником Дэном, ей нисколько не легче.

Здесь, конечно же, и лучшая подруга Сони – Анжелика Рыбкина, неуемной энергии которой хватило бы на три атомных реактора, и уж совсем неожиданно – два высоких парня, по виду типичные программисты, они сидели чуть поодаль от всех, уткнувшись в гаджеты, но то и дело выныривая из виртуального мира, чтобы прислушаться к общему разговору или молчанию.

И все они просто были рядом, чтобы как-то поддержать его дочь – но Соня все равно была одна. Стоя у стеклянной стены палаты мужа и держась, как за спасительную соломинку, за руку Шатохиной, Соня просто смотрела на Дениса, не обращая внимания на людей, пытающихся отвлечь ее от страшных мыслей. Вот Инна не пыталась, потому что в ее голове эти страшные мысли бродят точно так же – а может быть, и пострашнее.

Соня даже головы не повернула – отец просто не понимал, что сейчас ее не нужно трогать. Вот Инна понимает, а отец – нет, как и остальные, потому что они нормальные люди, а они с Инной не очень. Хорошо, когда есть кто-то такой же ненормальный, как ты сама.

Молодая докторша за стеклом закончила брать кровь из руки Дениса и укладывала свои инструменты в лоток, стоящий на небольшом столике на колесах. Оборудование для этой больницы закупал лично Афанасьев, на пару с партнером и приятелем Марконовым. Они поставили перед собой цель постепенно обеспечить больницы города современным оборудованием, полностью отремонтировали центр экстремальной медицины, а лучшей лаборатории, чем здесь, не было даже в больших городах. И они с Марконовым гордились этим, но сегодня потраченные деньги должны принести пользу и самому Афанасьеву. В обычной больнице, каких тысячи по стране, его зять уже умер бы.

«Карма – смешная вещь. – Афанасьев смотрел на склоненную голову дочери, и сердце его сжималось от жалости. – Марконов встрял в меценатство, когда в этой больнице умирал сын его подруги, а я в это встрял просто так… Но всегда думал, что может статься, и мне эта больница сгодится. А ведь так и вышло».

Докторша собрала инструменты и вышла из палаты, мельком взглянув на собравшихся. Она заметно торопилась, и Афанасьев подумал, что лифт, который они с Марконовым установили в этом здании, самый современный, но не скоростной, к сожалению. Скоростные лифты в больницах устанавливать запрещено.

– Детка, с ним все будет хорошо. – Афанасьев беспомощно смотрел на неподвижную Соню.