Фарфоровая жизнь

Зажгла рассеянный свет светильников, и комната набросилась на нее вихрем воспоминаний, которые мелькали так быстро, словно кто-то перематывал кадры кинохроники. Встроенный шкаф с ее одеждой – вот оно, коричневое платье Золушки и чепец, мама сшила его для новогоднего карнавала, но Тина частенько надевала его потом, просто чтобы поиграть. Особенно ей нравился белый кружевной чепчик в кружевах – конечно, у несчастной Золушки не могло быть такого чепчика, вряд ли злобная мачеха дала ей кружева, чтобы украсить чепчик, – но для Тины его шила мама, и хотя она изо всех сил старалась сделать наряд по-настоящему сиротским, и даже нашила несколько искусственных заплаток, платье было роскошным, а чепчик казался кружевным чудом.

Тина приходила из школы, надевала его и превращалась в Золушку. Это была игра в какую-то другую жизнь, где нет мамы и папы, а есть злобная мачеха и гадкие сестры… И роль злобной мачехи доставалась Елене Игоревне, хотя она и не была злобной, но игра есть игра!

Тина повернулась к кровати. Белые столбики, белый с розовым полог – папа говорил, что это кровать принцессы, и вечерами Тина засыпала, представляя себя принцессой в замке, Золушкой в замке короля – она вышла замуж за Принца и завтра утром будет жарить ему на кухне омлет с грибами и сыром, как и положено жене.

Или будет Спящей красавицей, а утром Принц разбудит ее поцелуем. Для чего нужны поцелуи, Тина в общих чертах уже понимала, но надеялась, что ей самой не придется делать такие гадости, это же противно, наверное, – целоваться с каким-то чужим мальчишкой, еще чего!

А мама учила ее играть на пианино. Вот оно, у стены, на нем стопка нот. Тина постоянно слушала мамины пластинки, кассеты – и пробовала играть, как там… А потом она никогда уже не играла, и пластинок не слушала, потому что они все переселились в ее голову, да там и остались.

Кто-то хватает ее за руки и бросает на кровать – маленькая принцесса, так вот чья это кровать! И Тина отбивается, потому что двое страшных людей делают то, чего нельзя, это стыдно, это… А потом мамин голос умолкает, и слышна только скрипка. И больше уже ничего не слышно, а перед глазами осколки блюда и раскрошившееся печенье. Картинка разбилась, но страшное осталось. Дело не в картинке.

– Смотри на меня, Тина, смотри на меня! Давай же, детка! Ну же, принцесса, смотри на меня, останься со мной!

Этот голос она знает, он из прошлого. Так папа называл ее – принцесса. Он и комнату ей сделал как у принцессы, а на полке стоит шкатулка с ее украшениями и маленькой короной.

– Ну же, не сдавайся, смотри на меня.