Фарфоровая жизнь

Соня даже купила какое-то фарфоровое блюдо за бешеные деньги, расписанное голубым и синим, Реутов тогда сказал, что это гжель, а Соня ответила, что он бестолочь, и это настоящий веджвуд, и Реутов прекратил спор. А в этих буфетах хранилась прорва этого веджвуда, если только он был настоящим, а что-то подсказывало Реутову, что Тина Тобольцева ни за какие коврижки не хранила бы у себя подделку. А это значит, что фарфор этот стоил совершенно немыслимых денег. Как, наверное, и сами буфеты, на вид антикварные.

Высокая крепкая девица лет двадцати пяти поднялась из дальнего кресла. На ней были синие джинсы, и такая же синяя джинсовая куртка с меховым воротником брошена на спинку кресла, волосы отливают медью, большие серые глаза, немного раскосые, и короткий воинственный нос на скуластом лице придают ей вид самоуверенный и независимый. Всем своим видом девица словно показывала, что пальца ей в рот совать не стоит.

– Да, кофе я бы выпил.

Девица взяла с полки чашку и налила кофе. У противоположной буфетам стены оборудована кухня, и девица, похоже, здесь вполне освоилась.

– Василиса Николаевна Пашковская. – Девица отхлебнула из своей чашки и скорчила гримасу. – Двадцать три года, не замужем, не привлекалась. Работаю в «Аргос-такси», люблю шоколад, кофе и натуральных блондинов.

– Хватит паясничать, – проговорил Реутов и одобрительно хмыкнул, отхлебнув кофе. – Недурно… Ладно, расскажите по порядку, как вы здесь оказались и что видели.

Девица снова устроилась в кресле и задумчиво накрутила на палец прядь волос.

– Значит, так. Принцесса тут не при делах. Когда мы приехали, они там уже лежали, и принцесса едва в обморок не хлопнулась от такого натюрморта, но воспитание не позволило. – Девица отхлебнула кофе и поставила чашку на пол рядом с креслом. – А было все, значит, так. Смотрю: идет на стоянку такси такая из себя вся английская леди – нет, не из-за одежды, но ощущение. Знаешь, вот есть это слово – порода, я раньше не понимала, что это значит, а когда ее увидела, то поняла. Ну, чисто тебе принцесса, хоть вид у нее был как у бледной поганки с морской болезнью. А наши-то уже завидели добычу, так что пока я подоспела, они ее так взяли в обработку, что она едва плавниками шевелила. Оно ясно, отчего наши возбудились, там только куртка стоит кучу бумажных денег, конвертируемых – у таксистов на эти дела глаз наметанный, знаете ли, а уж остальное-то! Понятно, что всякому хотелось заполучить клиентку, но я их разогнала, уж больно она мне хворой показалась. В общем, наши по итогу тоже прониклись, усадили ее ко мне в машину, глинтвейну дали глотнуть, и повезла я ее. А она молчит как рыба об лед и кашляет так, что душа болит слушать. Приехали, значит, а я думаю: доведу-ка до дома, а то она того и гляди упадет.