Невеста фараона

Даже с покрасневшим носом и уже нездорово блестящими глазами Даша все равно была прекрасна. Чарующе невинна и волнительно развратна одновременно. Настоящая жрица Изиды. И волосы… Как же замечательно иметь собственные волосы. Длинные и слегка волнистые. Я запустила в них руки и прикрыв глаза потянула вверх, наматывая на пальцы. В моем мире у меня никогда не было волос. Совсем в детстве мама позволяла мне два тоненьких жгутика на макушке. Но едва мне исполнилось пять, сбрили и их. Жрицам нельзя иметь свои волосы. Они мешают проводить обряды вдохновения. Хотя, почему богам должны нравиться именно лысые девушки, — ни один старинный трактат не объясняет. Вот вернусь к себе и займусь изучением этого вопроса.

Я вздрогнула, поняв, что мои волосы ласкают не только мои пальцы. Открыв глаза, я увидала в отражении Романова. Он стоял за мной, не сводя глаз с моих лопаток. Что он там узрел? Золотые крылья? Иначе с чего бы у него вид был такой… Даша бы сказала ошарашенный. А вот пальцы его перебирали прядь моих волос.

Поняв, что я его вижу, он отступил на шаг, покраснел, руки сунул в карманы куртки.

— Ты такая… — голос его тоже не слушался. Как и все тело, наверное. Я его понимала. Трудно сохранять самообладание с девушкой, которая в платье, сшитом специально для того, чтобы это самообладание у него расшатать. Шили-то мастера, а он любитель, — Нереальная…

Хорошее название. Я улыбнулась и повернулась перед ним, демонстрируя все прелести: и свои, и наряда. Я же должна сказать ему спасибо за возможность примерить такую красоту. Без лимита его кредитки меня бы в эту лавку не пустили. Он благодарно улыбнулся.

— Можно я тебя сниму на телефон?

Я замерла.

— Для себя, конечно! Ты очень сейчас красивая.

— А мне скинешь?

— Конечно.

— Станцевать?

— Нет, просто кружись.

В глазах его мерцала магия. Я видела такое только у одного человека. У Ахмеса. Но он жрец. С ним все понятно. А что же такое с Романовым? Я покружилась потом замерла, раскинув руки в стороны, потом еще покружилась. Романов нацелил на меня свой телефон. Смотрел в экран, завороженный игрой света и мерцанием ткани. На носу у него выступили капельки пота. Я закрыла глаза и еще покружилась. И вдруг очутилась в его объятиях. Он прижался лбом к моему затылку, руки стиснул на животе.

— Ты совсем ничего не помнишь, да? — от его шепота по шее потекли щекотные ручейки, побежали вниз по позвоночнику, вливаясь в живот и вдруг ожили сотней мелких мотыльков. Вот же демон!

Я рвано выдохнула. И глупо хихикнула. Щекотно же. Он прижал меня еще теснее.

— Что я должна помнить, Романов?

Вышло фальшиво. Хотя я и старалась изо всех сил держать свое тело в спокойствии. Но, как это возможно, когда его колотит от горячего дыхания на моей шее. И мягких губ.