Невеста фараона

Напоследок он ко мне обернулся и, указав на свой глаз пальцем, ткнул им же в меня. Ясное дело, дал знать, что будет следить за моим поведением. Когда он вышел все отмерли, а мне захотелось провалиться сквозь землю. Потому что все они, включая служанок в сарафанчиках, повернули головы в мою сторону. И на лицах многих читалось с трудом сдерживаемая ярость."

"Они же меня не растерзают здесь и сейчас? Вроде бы в этом мире так не принято. Тут же не убивают. Даже смертной казни нет. Хотя, кого я пытаюсь успокоить? Меня уже дважды пытались отравить вот в этом самом дворце. Всего-то за неделю. Высшее общество везде одно и то же: интриги, сплетни и преступления. И все, разумеется, во благо государства. Я судорожно поискала в толпе возможных союзников. Тех самых, которые еще пять минут назад пытались держаться поближе, и обласкивали меня благосклонными взглядами и улыбками. Но все знакомые лица растворились в толпе. Даже дядюшка Птахмес предпочел не отсвечивать. А ведь казалось бы — визирь, третий человек в стране. Одно его слово и я была бы под защитой. Но нет. Видимо мой зыбкий успех требует закрепления. Я с тоской поглядела на дверь, куда убежала детвора. За ней располагался сад. Добраться бы до него. А там уж я бы смогла затаиться. Но все это, конечно, уловки недостойные взрослой девицы, претендующей на власть при дворе. Поправочка, еще утром я ни на что такое не претендовала. А потом меня понесло. Вот зачем я подбила царя пакостить всем этим высокочтимым господам? Бегать на церемонии, а еще и танцевать вместе с детьми? Поделом мне.

Я собралась уже было прикинуться веником и затеряться в толпе, как услыхала голос, от которого на сердце стало теплее:

— Госпожа, вы устали. Позвольте проводить вас в сад.

Джи-Джи, мой добрый кузен и друг детства. Вот кто не предал меня и, похоже, готов идти до конца. А он ведь сейчас сильно рискует своим будущим. Ну, как у меня не получится задержаться при дворе царя? Его ведь утопят в негодовании вместе со мной. А он сын визиря с блестящими перспективами.

Я улыбнулась ему. А готова была расцеловать. Но не на глазах же этих озлобленных вельмож.

— Спасибо, брат! — от души поблагодарила я, когда мы очутились за несколько залов от того, где оставили негодующих придворных, — Ты меня очень выручил.

— Мы же заключили союз. Поэтому я теперь на твоей стороне. До конца.

Он проговорил это так просто, как будто наше соглашение на лестнице храма действительно было оформлено юридически, и отступить от него он не видел никакой возможности. Мне стало стыдно. Я-то ляпнула и забыла, не приняв собственное обещание всерьез. Похоже, так тут дела не делаются. И нужно очень взвешенно подходить ко всем своим словам. Даже сказанным мимолетом.