Невеста фараона

Думаю, до этого ты уже успеешь потолковать с матерью царя, да будет он жив здрав и невредим. Будь осторожна и не обещай ей ничего, пока не поговоришь со мной. Ты не знаешь местных правил и не знакома с расстановкой сил. Я все тебе расскажу.

«А где ты раньше был, пока я с ума сходила от неизвестности? И моим единственным гидом по местным традициям был сексуально озабоченный убийца моего отца Ахмес. Как ты допустил до такого?» — хотелось мне выплюнуть ему в лицо. Потому что я знала, каким должен быть настоящий дядя. Мой любимый дядя Гена за меня кому угодно хребет сломает. А этот… Одно название родственник. Он бросил тут Таниферт совсем одну. Еще до того, как в ее теле оказалась я. Сам ведь пригласил во дворец на отбор невест. А потом даже не встретил. Не рассказал, что делать и как себя вести. Да если бы не его отстранение, может быть эта дуреха и не наломала дров. Не приготовила то зелье и не улетела из своего тела, втянув еще и меня в свою стремную историю.

В общем на языке у меня вертелся целый том, то есть свиток обвинений. Но природная сдержанность и приобретенная дипломатия Танеферт не дали мне и звука проронить. Я пятой точкой чувствовала, как это все тут неуместно прозвучит. Танеферт бы на моем месте отомстила за обиды потом. Может быть прислав этому своему плохому дяде вино с отваром слабительного. Или еще что-то. Так что и я решила отложить месть на потом. Впрочем, ждать вышло не долго. Потому что визирь вдруг понизил голос до совсем уж слабо различимого шепота, и я услыхала:

— Окажи мне услугу, милая. Уговори царя, да будет он жив, здрав и невредим, не бегать в общей процессии. А главное, не тащить меня танцевать эти ваши странные танцы. Я пожилой, почтенный человек…

Я усмехнулась, наблюдая, как к столику возвращаются груженные пирожковой добычей очень довольные Нибмаатра и Аменхотеп. И, вспомнив свое недавнее общение с таким же прожженным царедворцем Амонемусхетом, спросила не без лукавства:

— Ты уже приготовил для меня подарок?

Глава 20. Даша

А потом мое правление внезапно закончилось. Потому что царь Небмаатра, уснул. Прямо на стуле за нашими столиками, совсем по-мальчишески, уронив головку на сложенные руки. Вымотался за день ребенок. Цепкий взгляд матери тут же определил состояние сына, музыка мгновенно стихла, взрослые замерли кто, где и с чем стоял. Словно превратились в статуи. Дети, подгоняемые приставленными воспитателями веселыми стайками золотых рыбок, просочились сквозь эти фигуры, и бурлящая весельем ватага переместилась в сады и парки. А к царю подошел строгого вида мужик в дорогих одеждах и, с величайшей осторожностью подхватив его на руки, торжественно вынес из зала. За ним вышли мать царская и ее приближенные, включая и замыкающего процессию Амонемусхета.