Кольцо фараона

Да и мыза вроде бы как приманка-ловушка для проезжих путников. Вас-то мы заметили давно. Все смотрели, выживете ли, а если выживете, то хоть разживемся у вас какой-либо монетой на пропитание.

- Хочешь домой добраться наверняка, с приключениями, но с сытой и пьяной рожей? - спросил я.

- Да, ваше сиятельство, да я для вас что угодно сделаю. Когда начальник есть, то сразу снимается забота о пропитании и жизнь делается легче, исполняй, что прикажут и живи в свое удовольствие, - заворковал бывший разбойник.

- Хорошо, давай-ка заберемся поглубже в чащу и переночуем у костерка, - сказал я.

Я развел небольшой костер, на котором мы поджарили по куску хлеба, оказавшегося у моего нового подчиненного.

Сон в эту ночь с натяжкой можно было назвать сном. Осень только в Африке теплее нашего жаркого лета, а везде в Европе осень не сильно жаркая пора. Костерок пригревал, и мы впадали в сонное состояние. Как только костер прогорал, так сразу холод вцеплялся своими иглами в наши тела, приглашая уснуть так, чтобы потом не встать никогда."

"Дремал я вполглаза, наблюдая за невольным знакомцем, чтобы он ночью не напал на меня, и тот тоже боялся меня. Кто его знает, какие люди ездят по ночам и имеют ли при себе много пистолетов, которые прячут неизвестно куда.

Измазанную жиром одежду я вытирал травой и опавшими листьями. Кое-что оттер, но одежду придется либо отстирывать, либо выкидывать.

- А друзья твои где? - спросил я, когда уже наступило утро и мы стали разминать руки и ноги, чтобы прийти в нормальное состояние.

- Разбежались, кто куда, когда вы стали стрелять, - ответил мой спутник.

- А как тебя зовут? - спросил я.

- Рядовой Франц Рот, - отрапортовал он.

- Немец? - уточнил я.

- Можно сказать, что и немец, - улыбнулся Франц Рот.

- А еще кто? - стал уточнять я.

- А кто угодно, я везде могу прижиться, - бодро отвечал Франц.

- Выходит, что Рот - это не полная твоя фамилия? - продолжал я расспросы.

- Не полная, ваше сиятельство, - вздохнул рядовой, - если я вам скажу полную фамилию, то превращусь в существо презираемое.

- Там, откуда я приехал, ко всем людям относятся одинаково, - успокоил я его. - Так как звучит твоя фамилия полностью?

- Ротшильд, ваша светлость, - тихо сказал Франц.

- Нормальная фамилия. Ты еще не знаешь, как будет звучать твоя фамилия во всем мире, - успокоил я его, - я тебя нанимаю к себе на службу и доверяю тебе свои финансы и все хозяйственные дела. И не зови меня светлостью и сиятельством. Называй просто сударь. Кто спросит, отвечай, что фамилия моя Немчин и еду я в Испанию.

Вот попался мне парень. Может однофамилец, а, может, и родоначальник знаменитой фамилии Ротшильдов. Вот вам большевистский лозунг в действии: кто был никем, тот станет всем.