Фарамунд

Он повернулся, отошел на три шага, как из-за двери тот же голос закричал:

— Эй, постой! Мы слыхали, что ты всегда слово держишь. Мы выходим.

Громыхало толкнул Вехульда в бок:

— Вот что значит репутация!

— Да, — согласился Вехульд. — ради ее поддержания можно иногда и на неудобства...

Первым вышел коренастый человек в кожаных латах с множеством металлических нашивок, в шлеме, с коротким мечом в руке. Меч он сразу отшвырнул, сделал два шага вперед и остановился. Глаза его с ожиданием уставились на Фарамунда. За ним начали выходить его люди, мечи швыряли в общую кучу.

— Мы честно выполняли долг, — сказал вожак наемников, словно оправдываясь. — Но как он ухитрился погибнуть раньше нас?.. Я считаю, что мы не запятнаем свою честь, сложив оружие, ибо служить больше некому.

— Некому, — подтвердил Фарамунд. — Погибли даже его дети!.. Запомни, где твой меч. Как только принесешь клятву верности, сразу же возьми. Мужчина без меча на поясе, что голый.

Громыхало и Вехульд засмеялись, даже на лицах сдавшихся появились неуверенные улыбки. Вожак наемников сказал четко:

— Тогда я готов принести ее прямо сейчас. Я тоже не люблю быть голым.

Из главного здания трупы вынесли в первую очередь, опасаясь гнева нового хозяина. Когда Фарамунд поднялся в личные покои Лаурса, там торопливо смывали со стен и пола кровавые пятна, но меч он держал наготове.

Вехульд двигался следом, хищный и настороженный. На лице молодого воина читалась готовность броситься под нож, закрыть вождя грудью от выпущенной стрелы

Комната, где спал Лаурс, была широкая, как скотный двор. Кроме необъятного ложа, вдоль стены выстроились сундуки. Под лучом света из окошка широкий стол, три стула, две широкие лавки, бочка с водой, три пары сапог...

Фарамунд кивнул Вехульду на сундуки, сам через узкую прорезь окна осмотрел двор. Расположено удачно, хотя он отнес бы ворота подальше, а конюшню и сараи соединил бы одной общей крышей. Удобнее перебегать незамеченными, лучше держать оборону...

За спиной послышался изумленный вскрик. Вехульд сбивал замки, поднимал крышки и шел дальше, но у четвертого сундука замер. Фарамунд приблизился, ожидая увидеть драгоценности, но в сундуке сиял как солнце великолепный шлем."

"Он ухватил обеими руками эту чудесную вещь, вертел перед глазами, не мог насытиться, а в груди тревожно и сладко ныло. Этот шлем можно прямо на голову, не поддевая тряпочную шапку: вся внутренняя сторона умело покрыта толстым слоем удивительно мягкой кожи, края красиво и ровно загнуты, а головки медных гвоздиков расплющены так, что кажутся золотыми звездочками. Спереди шлем опускается до надбровных дуг, по бокам ниже ушей, а оттуда красивыми мужественными уступами выдается вперед, защищая щеки.