Фарамунд

Громыхало вытаращил глаза, Вехульд первым расхохотался, наконец и Громыхало бухнул, раздуваясь от хохота. Разогретые боем разбойники стояли перед входом, готовые обрушить тяжелые удары на голову каждого, кто попробует высунуться. Трое лучников лениво стреляли в узкие окна, пока с той стороны их не закрыли лавками.

Еще в лесу, перед нападением, он запретил резать челядь, а все знали, как опасно ослушаться вожака. Сейчас же слуги спешно убирали трупы, замывали кровь, сыпали опилки, носились как испуганные мыши, и даже вечно недовольный Занигд признался:

— Хорошо, что не дал воли нашим ножам...

— Пришлось бы самим возить навоз, — бухнул Громыхало, и захохотал.

Фарамунд зорко осматривался по сторонам. Латы его были в грязи и в темно-коричневых пятнах, волосы слиплись от крови и торчали как петушиный гребень. Все тело сотрясало странное ликование, в нем жила неистраченная сила, а после жестокого боя на всем теле не нащупал даже царапины.

— Срочно надо наладить хозяйство, — определил он. — Стражу удвоить, нас наверняка попробуют выбить! Ты, Громыхало, проверь все подвалы. Сколько мяса, зерна, соли — все запомни. Ты, Вехульд, займись кузницей и оружейной. Если там пусто, доставь из ближайших деревень. Да не силой, а за хорошую плату! Кузнец только тот хорош, кто работает по согласию...

Из-за дубовой двери схолы донесся слабый крик. Фарамунд умолк, прислушался. Крик повторился, уже громче. Фарамунд шагнул ближе, сказал громко:

— Мы слышим.

— Эй, кто вы?

Фарамунд подошел вплотную, Громыхало тут же подозрительно уставился на узкие оконца слева, прикрыл Фарамунда с этой стороны щитом, сам оставаясь уязвимым для стрел. Фарамунд, морщась, отстранил щит.

— Хозяева, — ответил он громко.

— Где Лаурс?

— Пал в бою, — сообщил Фарамунд. — Ладно, будем считать, что в бою, а не на бабе!.. Погибла и вся его семья. Наследников не осталось, охрана тоже перебита. Крепость в наших руках, меня зовут Фарамунд.

Слышно было, как за дверью охнуло. Тот же голос выкрикнул:

— А, разбойник? Слышали.

— Мы могли бы выбить дверь, — сказал Фарамунд, — Или, напротив, подпереть, чтобы никто не выскочил! Потом сложить под стены десяток вязанок хвороста и поджечь... но я не люблю крови. Лишней крови. Если вы оставите оружие и выйдете с пустыми руками, ваши головы останутся на плечах.

Голос за дверью сказал насмешливо:

— Зато ремней из спины нарежешь вдоволь, верно?

— Зачем? — ответил Фарамунд весело. — Ты еще не понял? Это моя крепость. Ты и твои люди, как я понял, наемники. Можешь за ту же плату служить мне. Даже могу предложить чуть больше, так как мне не пришлось тратиться на постройку крепости!

За дверью было тихо, потом послышались голоса. Фарамунд постоял, крикнул:

— Когда решите, дайте знать. Я приду.